Но после событий месячной давности всё изменилось… Екатерина, подпиши.
Екатерина спокойно приняла протянутую ручку. Пальцы её больше не дрожали. Она уверенно вывела подпись на бумаге широким росчерком.
— Что это? — сипло выдавила Полина.
— Официальное уведомление о расторжении договора, — ровным тоном сообщил Любомир. — У вас есть сутки, чтобы покинуть помещение. Завтра в двенадцать заменят замки. Охрана жилого комплекса уже в курсе. Пропуска будут аннулированы.
— Вы не вправе так поступать! Я там прописана! — сорвалась на крик Нина.
— Ваша временная регистрация истекла три дня назад, — бесстрастно произнёс дед. — Я проверил. Продлить вы её не успели — были слишком заняты планами по захвату «дачи». К слову, ту самую квартиру на набережной, которую вы сегодня так настойчиво требовали, Екатерина продала неделю назад. Средства перечислены в фонд помощи недоношенным детям.
В мастерской воцарилась мёртвая тишина. Лишь десятки часов на стенах размеренно отсчитывали секунды. Тик-так. Тик-так. Время Нины подошло к концу.
— И куда мне теперь идти? — растерянно, почти по-детски спросила Нина. От её прежней надменности не осталось и следа — защитная броня рассыпалась. Перед ними стояла просто пожилая, озлобленная и никому не нужная женщина.
— К сестре, — Екатерина кивнула в сторону Полины. — В ту самую «двушку на окраине». Вы ведь так дружны. Вот и живите вместе. На пенсию. Потому что ежемесячные переводы, которые я вам отправляла, с сегодняшнего дня прекращаются.
— Катя! Доченька! — Нина метнулась к ней, пытаясь ухватить за руки. — Прости! Бес попутал! Я же мать!
Екатерина отступила. На её лице читалось откровенное отвращение, будто к ней тянулись скользкие щупальца.
— Не приближайтесь, — отчеканила она. — У меня нет матери. Она умерла в тот день, когда предпочла ковёр собственному внуку.
Любомир распахнул дверь.
— Выход вон там. Не вынуждайте меня действовать жёстко. Я реставратор, умею обращаться с хрупкими предметами, но мусор выбрасываю без сожалений.
Женщины поспешно ретировались, осыпая всех проклятиями, однако в их взглядах плескался панический страх. Они поняли — это не угроза. Они лишились всего: удобной жизни, положения, денег и, главное, контроля над той, кого привыкли считать жертвой.
Когда дверь захлопнулась, Екатерина глубоко вздохнула и прислонилась к плечу мужа.
— Я справилась?
— Ты была потрясающей, — прошептал Любомир, целуя её в макушку, пахнущую полынью.
— Злая, как ведьма, — усмехнулась Леся. — И прекрасно. Добро обязано уметь постоять за себя… хоть кулаками, хоть острым словом.
— Павел, а с квартирой что? — поинтересовалась Ярина. — Вы и правда их выселите?
— Разумеется, — старик поправил очки. — Грузчики уже работают. Складывают их пожитки в мешки для мусора. Нина любит, когда с чужими вещами не церемонятся — вот пусть ощутит это на себе.
Екатерина опустила взгляд на свои ладони. Они были чистыми. Боль отступила, оставив после себя звенящую пустоту — пространство, которое вскоре заполнится новой жизнью, свежими ароматами и теплом настоящей семьи.
Она подошла к столу, взяла тот самый блоттер, брошенный прежде в тётку, и глубоко вдохнула запах.
— Знаешь, Ярина, — задумчиво произнесла она, — я назову этот аромат «Освобождение». В нём будет много перца. Чёрного, обжигающего. И немного соли. Как следы высохших слёз.
— Это станет хитом, — уверенно сказал Любомир.
За окнами сгущались сумерки, но в мастерской по-прежнему было светло и уютно. Часы продолжали отсчитывать секунды — начиналась новая эпоха для семьи, в которой больше не осталось места предательству. Нина стояла у подъезда элитного дома на ветру и пыталась вызвать такси, но на карте не хватало средств. Она ещё не знала, что блокировка счетов — очередной «подарок» от Павла, который никогда не прощал обид, нанесённых его любимой внучке. В ужасе глядя на экран телефона, она не могла осознать очевидное: её мир рассыпался. И разрушил его тот, кого она считала ничтожеством.
Это был финал. Полный и бесповоротный крах.
Имя *
Email *
Сайт
Комментарий
Сохранить моё имя, email и адрес сайта в этом браузере для последующих моих комментариев.
