В них не было наглости привычных попрошаек. Только неловкость и тихое извинение за собственную просьбу.
— Простите… — тихо сказала она, опуская взгляд под старый шерстяной платок.
В памяти Алины вспыхнуло воспоминание: лето у бабушки, тёплый хлеб из печи, запах молока.
Бабушка всегда говорила: «Хлеб — это жизнь. Никогда не проходи мимо голодного человека». И вдруг её привычная холодная собранность дала трещину.
— Пойдёмте, — коротко сказала она, открывая дверь магазина. — Возьмём не только хлеб.
Внутри супермаркета пожилая женщина — она представилась Анной Степановной — ходила между полками так осторожно, словно оказалась в музее.
Она бережно взяла самую дешёвую буханку и с волнением проверила её мягкость.
— Доченька, мне этого хватит… — прошептала она.
— Нет, не хватит, — спокойно ответила Алина.
Она вдруг почувствовала странное воодушевление. Среди мира цифр и контрактов эта встреча казалась чем-то настоящим.
В корзину отправились масло, сыр, яйца, творог, немного ветчины, коробка хорошего чая. Потом яблоки и плитка тёмного шоколада.
— Зачем так много? Я ведь не смогу вернуть… — растерялась Анна Степановна.
— Ничего возвращать не нужно. Пусть это будет мой маленький вклад в удачу перед важной встречей, — попыталась улыбнуться Алина.
На кассе она оплатила покупки картой, не глядя на сумму. Когда они вышли на улицу, начался холодный дождь. Алина посмотрела на свои туфли, потом на тяжёлые пакеты в руках старушки.
— Я вас провожу. Где вы живёте?
— Тут недалеко… в старом доме с башенкой.
Этот дом когда-то был красивым, но теперь медленно разрушался. Лепнина осыпалась, подъезд пах сыростью и старыми книгами.
Квартира Анны Степановны находилась на четвёртом этаже — лифт, конечно, не работал.
Но внутри оказалось неожиданно пусто. Чисто, аккуратно и почти без мебели. Старый диван, стол… и огромный деревянный шкаф с перламутровыми вставками.
