«Именно поэтому ты должна меня понять», — произнёс Богдан, поднимаясь со стула и аккуратно забирая у неё банку. — «Я уже взрослый человек».
«Взрослый?» — её голос задрожал. — «Взрослый мужчина не позволяет, чтобы его жена и ребёнок скитались по чужим углам!»
Богдан замер с ложкой мёда над чашкой.
«Что ты сейчас сказала?»
«То и сказала. Если бы ты был настоящим мужчиной, Оксанка сидела бы дома тихо, как мышка».
«Мама…»
«Что — мама? Думаешь, она ушла от хорошей жизни? Она ушла, потому что ты это допустил. Потому что пустил всё на самотёк. Потому что для тебя я важнее собственной жены!»
Последнюю фразу Нина произнесла почти торжествующе, но Богдан уловил в её тоне что‑то тревожное.
«Важнее жены?»
«А как же! Мать — это святое. А жёны…» — она пренебрежительно махнула рукой. — «Жёны приходят и уходят».
«Оксанка — мать моего ребёнка».
«И что с того? Я твоя мать! Кто должен быть для тебя на первом месте?»
Богдан медленно размешивал мёд в чае, погружённый в мысли. Пять лет назад он привёл в дом девушку, которую обожал — красивую, добрую, умную. А во что превратилась её жизнь за это время? Постоянные придирки Нины, молчаливое терпение Оксанки и его собственная глухота к её страданиям.
«Мама… ты любишь Оксанку?» — тихо спросил он.
«Странный вопрос. Она жена моего сына».
«Это не ответ».
Нина помедлила и затем честно призналась: «Нет. Не люблю. Она мне чужая».
«А Никита?»
«Внука люблю. А её — нет».
«Но они — одно целое. Оксанка и Никита».
«Глупости. Ребёнка можно любить отдельно от матери».
«Нет, мам. Если Оксанке плохо, Никите тоже тяжело».
«Где ты такого набрался?»
Богдан допил чай и впервые внимательно посмотрел на мать. Перед ним стояла постаревшая женщина, так панически боящаяся одиночества, что готова была разрушить его семью, лишь бы не остаться одной.
«Я хочу, чтобы они вернулись», — сказал он.
«Вернутся. Им больше некуда деваться».
«Нет, мама. Не вернутся. После твоих слов — точно нет».
«Каких ещё слов?»
«О том, что жёны приходят и уходят».
В тот вечер Богдан поехал к Светлане. Долго стоял у подъезда, пытаясь справиться с волнением. На четвёртом этаже горел свет — там была его семья. Семья, которую он предал, уступая истерикам матери и собственной слабости.
Светлана приоткрыла дверь осторожно.
«Богдан? Зачем ты пришёл?»
«Мне нужно поговорить с Оксанкой».
«Она не хочет тебя видеть».
«Светлана, прошу. Всего пять минут».
«Подожди».
Через минуту в коридор вышла Оксанка. Бледная, измученная, но собранная.
«Чего ты добиваешься?»
«Прости меня».
«За что конкретно?»
«За трусость. За то, что не встал на твою сторону. За то, что позволял матери унижать тебя».
Оксанка молча всматривалась в его лицо.
«И за то, что едва не потерял самое дорогое в жизни», — добавил Богдан.
«Богдан, ты это говоришь, потому что всё понял — или просто соскучился?»
«Потому что понял. Сегодня мама заявила, что жёны приходят и уходят, а мать — свята».
Оксанка вздрогнула.
«И что ты ей ответил?»
«Сказал, что если ты не вернёшься, я уйду от неё».
«Звучит красиво».
«Оксанка… я купил нам квартиру».
Её глаза широко раскрылись.
«Что ты сказал?»
«Сегодня подписал договор. Двухкомнатная квартира в новом доме. Для тебя, меня и Никиты».
«А Нина?»
«Останется в своей квартире. Одна».
Оксанка прислонилась к косяку двери.
«Богдан… а если через месяц она начнёт плакать и жаловаться, что больна и одинока?»
«Передам ей привет».
«А если устроит скандал?»
«Я просто положу трубку».
«А если —»
«Оксанка», — он сделал шаг ближе, — «я выбираю тебя. Целиком и навсегда. Хочешь — проверь».
Испытание началось уже на следующий день. Нина встретила сына у порога с покрасневшими от слёз глазами.
«Богдан, как ты мог? Я всю ночь глаз не сомкнула! Какая ещё квартира? Какой переезд?»
«Присядь, мама. Давай спокойно обсудим».
«Спокойно?» — её голос сорвался на визг. — «Ты собираешься бросить меня! Родную мать! После всего, что я для тебя сделала!»
Богдан глубоко вдохнул. Раньше её слёзы действовали безотказно — он сдавался, просил прощения, обещал ничего не менять. Теперь он видел лишь уставшую женщину, всю жизнь боявшуюся одиночества.
«Мама, я тебя не бросаю. Буду приезжать, помогать. Но жить стану со своей семьёй».
«Какая ещё семья? Эта ведьма сама тебя бросила!»
«Не смей так говорить о моей жене».
«Твоя жена!» — Нина всплеснула руками. — «Она даже не позвонила тебе за целую неделю! Разве так поступают?»
«Так поступает та, кого я обидел», — спокойно ответил Богдан. — «И та, которую я хочу вернуть».
«А я? Что со мной будет?»
«Всё останется по‑прежнему», — сказал он. — «Только я буду приходить к тебе в гости. Жить здесь больше не стану».
