Свекровь не уставала повторять, что от моей родни тянет навозом, тогда как её происхождение будто пропитано французскими духами и подлинной голубой кровью.
Жаль только, что она упустила из виду простой физический закон: голубая кровь на холоде леденеет ничуть не медленнее самой обычной, а дорогой аромат безнадёжно портится под проливным дождём.
Особенно если в этот самый момент тебя корректно, но весьма решительно выставляет за дверь охрана ресторана, который, как неожиданно выяснилось, принадлежит моему «неотёсанному» отцу.
Впрочем, начну с самого начала.
Мой супруг Андрей искренне считал себя интеллигентом минимум в пятом поколении. Его мать, Екатерина, занимала пост заместителя директора в страховой компании, однако держалась так, словно лично принимала парады на Дворцовой площади.
Мои родители всю жизнь прожили в Днепре. Да, они фермеры. Только Екатерина почему‑то рисовала в воображении картину: мужик в телогрейке, размахивающий вилами и швыряющий сено коровам, а не владелец крупнейшего за Уралом агрохолдинга, поставляющего зерно в три десятка государств.
Я никогда не размахивала родительскими доходами. Переехала в столицу, получила образование, устроилась работать аналитиком и вышла замуж по любви. По крайней мере, тогда мне именно так казалось.
Андрей ухаживал красиво: читал Бродского, говорил о высоком и производил впечатление утончённого человека. О том, что эта «утончённость» не способна оплатить коммунальные счета без согласования с мамой, я узнала уже после регистрации брака.
Шумного праздника мы не устраивали. У Андрея, как у натуры возвышенной, средств на ресторан не оказалось, а я, по наивности, решила поберечь его ранимое мужское самолюбие и настояла на скромной церемонии.
Мои родители тогда прилететь не смогли — в Днепре разыгралась такая метель, что аэропорты закрыли на трое суток. В качестве подарка они перевели нам на карту внушительную сумму, но Екатерина, заметив цифры, лишь пренебрежительно усмехнулась: «Надо же, последние крохи со своих грядок собрали, чтобы перед столицей не ударить в грязь лицом».
Ей даже в голову не пришло, что это был всего лишь доход папиного холдинга за половину рабочего дня. А в гости на мою малую родину Андрей так ни разу и не собрался: стоило произнести слово «Тайга», как Екатерина хваталась за корвалол и начинала причитать, что её мальчика там непременно разорвут медведи.
С первого дня нашего брака Екатерина взялась искоренять во мне «деревенские» корни.
— Яриночка, ну кто так нарезает сыр? — сокрушённо вздыхала она, появляясь у нас по субботам ранним утром (разумеется, своим ключом).
— Сразу видно, что в вашем таёжном краю о гастрономической культуре и не слышали. Бри подают веером, а не кромсают, будто полено!
И каждый раз она произносила это, стоя посреди моей кухни с высоко поднятым подбородком, словно читала лекцию провинившейся ученице.
