Она замерла посреди моей кухни, вскинув подбородок так высоко, будто собиралась дотянуться им до потолка.
— Екатерина, — невозмутимо отозвалась я, продолжая настраивать кофемашину и даже не взглянув в её сторону.
— Между прочим, во Франции бри изначально просто ломали руками — прямо на поле. А «веером» его начали нарезать уже в советских ресторанах, и то из соображений экономии. Полистайте кулинарные архивы — узнаете много интересного.
Свекровь вспыхнула: её тщательно прорисованные брови взлетели вверх, губы задрожали, но возразить было нечем. Она нервно поправила шелковый платок на шее, пробормотала что-то о «невежестве нынешней молодежи» и удалилась в гостиную.
Андрей вместо поддержки только виновато посмеивался из-за угла, надулся, словно обиженный индюк:
— Ну что ты, Ярина, мама ведь как лучше хочет, приобщает тебя к прекрасному…
Противостояние тянулось и постепенно набирало силу, пока не приблизился юбилей Екатерины — пятьдесят пять лет. Отмечать решили в «Гранд Империал» — самом вычурном и дорогом ресторане города. Позолоченные люстры, лепнина под потолком, официанты в строгих фраках.
— Я пригласила всех нужных людей, — вещала свекровь по телефону, прохаживаясь по нашей квартире.
— И, так уж и быть, Ярина, пусть твои родители тоже появятся. Им полезно хоть раз увидеть, как отдыхает приличное общество. Только предупреди, чтобы свои валенки оставили в Днепре.
Я лишь усмехнулась. Мои родители, Иван и Нина, в общении просты и открыты, но к их «валенкам» прилагались личный водитель и костюмы из итальянской шерсти, сшитые на заказ.
В день торжества ресторан сверкал огнями. Съехалась вся местная «элита»: чиновники средней руки, начальство Екатерины, несколько бледных дам с бриллиантами, явно взятыми напрокат.
Родители прибыли точно ко времени. Отец — высокий, подтянутый, с густыми усами и лукавым прищуром — крепко обнял меня. Мама одарила своей мягкой, понимающей улыбкой.
Но едва мы вошли в зал, я остановилась.
Екатерина рассадила гостей по собственной системе ценностей. Родителям отвели столик в самом дальнем углу — почти на галёрке, между дверью на кухню и проходом к туалетам. Оттуда тянуло сквозняком, доносились запахи чеснока и звон посуды.
Я резко повернулась к мужу.
— Андрей, это что значит?
Он неловко почесал затылок и отвёл взгляд:
— Ну, Ярина… Мама решила, что им так будет комфортнее. Ближе, скажем так, к рабочей атмосфере, чтобы не чувствовали себя неловко среди интеллигенции…
Я уже собиралась устроить скандал прямо в зале, но отец мягко коснулся моего плеча.
