— Оксана, ну что ты. Валентиина просто переживает за нас. Хочет как лучше.
— Как лучше? Она только и делает, что упрекает.
— Ты сгущаешь краски. Валентина немного требовательная, но зла не держит.
— Дмитрий, она прямо говорит, что я никудышная хозяйка!
— Возможно, кое-что и правда можно подтянуть? Валентина опытная, прислушайся.
Оксана умолкла. Стало ясно: продолжать бессмысленно. Дмитрий проблемы не замечал — для него всё происходящее выглядело вполне естественным.
А в душе у Оксаны закрались сомнения. Может, она и правда слишком остро реагирует? Может, видит нападение там, где его нет? Вдруг Валентина действительно старается помочь, а она принимает заботу за упрёки?
Нет. Это не забота. Это постоянные шпильки. Каждый её визит — как строгий экзамен, который Оксана неизменно «проваливает».
Минуло ещё полгода.
В одну из суббот Оксана вернулась с ночной смены к шести утра. До четырёх корпела над годовым отчётом, едва держась на ногах. Добравшись до спальни, она упала на кровать прямо в одежде.
Разбудил её настойчивый звонок. Она приоткрыла глаза — десять утра. Всего четыре часа сна.
Звонок прозвучал снова — длинно, требовательно.
Оксана поднялась и пошла к двери. На пороге стояла Валентина.
— Здравствуйте, — сонно произнесла Оксана, подавляя зевок.
— Ты что, до сих пор спала? — Валентина окинула её придирчивым взглядом: спутанные волосы, помятая одежда.
— Я только с ночной смены.
— И что с того? Уже день. В квартире беспорядок, завтрак не приготовлен.
Валентина, не дожидаясь приглашения, прошла внутрь. Оксана, прикрыв дверь, на мгновение прислонилась к ней спиной. Господи, дай терпения.
Тем временем Валентина осматривала кухню. Провела пальцем по полке над столом — на коже остался серый след.
— Оксана, это как понимать?
— Я не успела прибраться. Только вернулась с работы.
— Работа — работой, но дом должен быть в порядке. Что Дмитрий подумает, увидев такую грязь?
— Дмитрий знает, что я не спала всю ночь.
— Знает, конечно. Вот ты и расслабилась окончательно.
Оксана стиснула кулаки, медленно досчитала до десяти, сделала глубокий вдох.
— Валентина, давайте я приготовлю обед. Проходите, садитесь.
Обед прошёл в тяжёлой атмосфере. Точнее, Оксана молчала, а Валентина без умолку говорила — о том, какая из неё никудышная хозяйка, какая она неудачница.
— Дмитрий мог бы выбрать достойную женщину. Из порядочной семьи. Которая и готовить умеет, и дом в чистоте держит. А женился на тебе. И зачем только — непонятно.
Дмитрий сидел напротив, спокойно ел борщ. Ни слова. Даже взгляд не поднимал.
— Посмотри на неё, Дмитрий. Непричёсанная, одежда вся мятая. Это жена или кто?
Оксана не отрывала глаз от тарелки. Внутри нарастала волна — злость, обида, всё, что копилось три года. Сколько раз она молчала. Терпела. Проглатывала унижения.
— Валентина, прекратите, — тихо произнесла Оксана.
— Что именно прекратить?
— Говорить так. При Дмитрии. При мне.
— А что я такого сказала? Разве не правду?
— Вы меня унижаете!
— Унижаю? — Валентина усмехнулась. — Я говорю всё прямо! Ты плохая хозяйка! Не умеешь вести дом!
— Замолчите! — голос Оксаны сорвался на крик.
Валентина застыла с приоткрытым ртом, вилка звякнула о стол. Дмитрий поднял голову и уставился на жену.
— Мне надоело это слушать! — Оксана вскочила. — Три года вы приходите сюда и только критикуете! Всё, что я делаю, вам не по душе! Вас ничего не устраивает!
— Оксана… — начал Дмитрий.
— А ты молчишь! Всегда молчишь! Ни разу меня не защитил!
— Не смей повышать голос на мать! — Дмитрий вскочил, лицо налилось краской.
— Я хочу, чтобы ко мне относились с уважением! Я человек! Я твоя жена!
— Моя жена? — Дмитрий шагнул к ней, искажившись от ярости. — Моя жена не позволяет себе так говорить с моей матерью!
Валентина поднялась, вцепившись в спинку стула. В её взгляде кипела злость.
— Неблагодарная! Я столько для вас сделала!
— Что вы сделали?! — выкрикнула Оксана. — Унижали меня! Постоянно оскорбляли! Придирались ко всему!
— Оксана, замолчи! — рявкнул Дмитрий.
— Нет! Я больше не буду молчать! Я скажу всё!
Он подошёл вплотную, навис над ней, тяжело дыша.
— Ты кем себя возомнила, чтобы спорить с моей матерью? На колени!
Наступила тишина.
Глухая, звенящая.
Оксана смотрела на мужа. На колени? Серьёзно? Перед его матерью? За то, что осмелилась возразить?
Эти слова ранили сильнее любых оскорблений. Сильнее всех криков Валентины за прошедшие три года.
Потому что это были слова мужа.
