Между обсуждением погоды и последних новостей она будто невзначай возвращалась к теме магазина:
— Знаешь, Marichka, мы с Zlata присмотрели ещё одно помещение — просто находка. Людей проходит тьма, рядом строятся новые дома, покупателей будет предостаточно. Но тянуть нельзя: пока собираем нужную сумму, его могут перехватить.
Zlata с воодушевлением рисовала перспективы:
— Представь, через год у нас появится второй магазин, потом третий. Ты вообще сможешь не работать, если захочешь. Будешь получать проценты и спокойно жить. Мы ведь одна семья, всё поделим по справедливости.
Дома Alexander продолжал те же разговоры — мягко, но с настойчивостью, от которой не скрыться. Стоило Marichka отказаться, как он мрачнел, уходил в себя и мог по нескольку дней хранить молчание. А затем всё начиналось заново: речи о доверии, о том, что нельзя быть такой подозрительной и прижимистой по отношению к близким.
— Ты что, своей семье не веришь? — однажды с упрёком произнёс Alexander. — Думаешь, мама способна тебя обмануть?
Marichka измоталась от бесконечного давления. Одни и те же разговоры повторялись ежедневно — дома, за общим столом, по телефону. Постепенно в ней поселилось чувство вины: будто она и правда проявляет жадность и эгоизм. В какой-то момент она не выдержала.
— Ладно, — сказала Marichka однажды вечером. — Я дам деньги. Но мне нужна расписка.
Tatyana, услышав это, всплеснула руками:
— Какая ещё расписка?! Мы же родные! Ты нам не доверяешь?
— Это просто формальность, — попыталась спокойно пояснить Marichka.
— Ну уж нет, — свекровь поджала губы. — Если на таких условиях, то обойдёмся без твоих средств. Не нужны нам деньги с подозрениями.
Дома Alexander устроил бурную сцену:
— Ты меня выставляешь в дурном свете! Мама теперь уверена, что ты считаешь нас аферистами!
В итоге Marichka капитулировала. Она перевела со своего счёта два миллиона семьсот тысяч гривен Tatyana — без каких-либо документов и гарантий. В назначении платежа коротко указала: «на развитие бизнеса».
Через два месяца магазин распахнул двери. Просторный зал, стеллажи под самый потолок, широкий выбор товара. Tatyana и Zlata проводили там дни напролёт. Alexander после основной работы тоже приезжал — разгружал поставки, общался с покупателями.
Торговля и правда пошла в гору. Спустя полгода Tatyana с довольным видом объявила за семейным ужином, что выручка увеличивается из месяца в месяц. Ещё через полгода открыли вторую точку — в другом районе, с оживлённым потоком людей. Marichka искренне порадовалась: раз дело развивается, значит, скоро вернут долг.
Однако о деньгах никто не заикался. Прошёл месяц, затем второй, третий. Наконец она решилась заговорить первой:
— Tatyana, как обстоят дела с возвратом? Может, уже получится вернуть хотя бы часть?
Свекровь удивлённо вскинула брови:
— Какой возврат, Marichka? В бизнес нужно постоянно вкладываться. Мы запускаем вторую точку — закупки, аренда, зарплаты. Всё крутится в обороте. Подожди ещё немного.
Минул год. Появился третий магазин. Tatyana пересела со своей старенькой «Калины» на новый серебристый «Фольксваген Тигуан» с кожаным салоном. За ужином она с гордостью показывала фотографии машины в телефоне.
Zlata тоже заметно изменилась: дорогие пальто, брендовые сумки, украшения. При каждой встрече она рассказывала о свежих покупках — то платье из бутика за тридцать тысяч, то сапоги за пятьдесят.
Alexander приобрёл внедорожник — чёрный «Тойота Лэнд Крузер Прадо». Он подъехал к дому Marichka, посигналил и, сияя, вышел из машины:
— Смотри, какую красавицу взял!
Marichka стояла у подъезда и смотрела на автомобиль стоимостью три миллиона гривен — ту самую сумму, которую она откладывала восемь лет.
— А долг? — тихо спросила Marichka.
Улыбка исчезла с лица мужа:
— Какой ещё долг? Опять начинаешь? Бизнес растёт, нужны вложения. Мама сказала, что через полгода начнём возвращать.
Когда через полгода Marichka вновь подняла эту тему, Tatyana ответила уже с раздражением:
— Marichka, ну что ты ведёшь себя так, будто ты нам чужая? Это общее дело, семейное. Бизнес развивается, и мы все от этого выигрываем.
