Спокойно. Без чужих людей. Без моей младшей сестры Леры, которая всегда умела так повернуть любую ситуацию, что центр внимания незаметно смещался к ней.
Лера была младше меня на шесть лет и, по словам мамы, всю жизнь оставалась «девочкой сложной судьбы». Хотя её сложная судьба обычно выглядела как череда недоделанных курсов, коротких романов, долгов, внезапных идей и резких обид на весь мир.
Она нигде не задерживалась надолго, работать не любила, зато отлично умела вызывать сочувствие. Когда ей было плохо, мама сразу собиралась к ней. Когда плохо было мне, мне предлагали «потерпеть, ты же сильная».
Утром в день вылета я проснулась ещё до будильника. Была странная смесь волнения и счастья. Я приготовила кофе в термокружках, взяла папку с документами и поехала за родителями.
Всю дорогу я представляла, как мы едем в аэропорт, как мама суетится из-за ручной клади, как папа делает вид, что спокоен, хотя сам наверняка переживает, как ребёнок. Я даже улыбалась. Давно со мной такого не было.
Когда я подъехала к их дому, мама уже стояла на крыльце. На ней была светлая куртка и та самая улыбка, которая сразу мне не понравилась — слишком натянутая, слишком старательная.
За ней вышел отец. Он держал в руках сумку, но почему-то не смотрел на меня. А потом из дома показалась Лера.
Сначала я не поняла. Просто увидела её — в спортивных брюках, в больших очках, с жвачкой во рту. Она шла с таким видом, будто всё происходящее её не касается и при этом полностью принадлежит ей.
Я заглушила двигатель и вышла из машины.
— А Лера… куда собралась? — спросила я, хотя уже знала ответ.
Мама шагнула ко мне и заговорила тем мягким тоном, которым обычно сообщают что-то неприятное, но не считают это чем-то по-настоящему плохим.
— Алинка, тут небольшое изменение. Лере сейчас очень нужно сменить обстановку, она в последнее время сама не своя. Мы подумали и решили взять её с собой.
Мне показалось, что я ослышалась.
— Взять с собой? Вместо кого?
