– Леся, я уже объелась, больше не могу. Доешь мой тортик? – с усмешкой произнесла подруга.
Леся оторвала взгляд от чашки и посмотрела на Ирину, стараясь уловить, всерьёз та говорит или опять подтрунивает. Ирина сидела с самым невинным видом, усердно хлопая густо накрашенными ресницами, словно отрабатывала мимику перед зеркалом. В её взгляде читалось: подумаешь, всего лишь пара кусочков, ничего особенного.
Леся молча кивнула и придвинула к себе чужую тарелку – как делала уже бессчётное количество раз.
– Подожди-ка, – Иван, расположившийся рядом с Ириной, насмешливо сощурился. – Это что же, твоя подруга за тобой остатки подбирает?
Ирина фыркнула и беспечно махнула рукой.
– Да ей больше нужно, чем мне! Ты только сравни меня и её. Чего добру зря пропадать, правда?
Иван громко расхохотался, откинувшись на спинку стула.
А Леся замерла с вилкой в пальцах. Щёки у неё запылали так, что хотелось приложить к ним лёд. Кусочек чизкейка будто застрял в горле, но она продолжала механически жевать – сидеть и доедать оказалось проще, чем подняться и уйти.
– Ой, да брось, Леся, не обижайся, – Ирина слегка похлопала её по плечу. – Мы же по-доброму, это шутка.
Леся выдавила из себя улыбку и снова воткнула вилку в десерт. Крем расползся по тарелке, и ей вдруг почудилось, будто она наблюдает за своей жизнью со стороны. Какая-то бесформенная смесь из чужих объедков и собственного безмолвия. И всё же она доела всё. До самой последней крошки.
Через час Леся шла по вечерней улице. В памяти без конца всплывала сцена из кафе: смех Ивана, ехидная улыбка Ирины, собственное пылающее лицо. Она не могла понять, почему не поднялась тогда, не сказала что-нибудь резкое, не хлопнула дверью. Впрочем, если быть честной, прекрасно понимала.
Так происходило всегда…
…Ещё со школьных лет Леся была крупнее одноклассниц. Не полной – просто более рослой, широкой в плечах, с заметными формами. И как-то незаметно именно ей начали доставаться чужие недоеденные куски. Оставшиеся пирожки в столовой, надкусанные бутерброды на переменах, чей-то йогурт, брошенный после физкультуры. Поначалу это выглядело как дружеский жест, затем превратилось в привычный ритуал, а со временем Леся перестала даже замечать, насколько это унизительно.
И за все эти годы по сути ничего так и не изменилось.
