Она не плакала. По крайней мере, не там. Она просто исчезла из зала, а на следующее утро Павел уехал, не оглядываясь. Он вычеркнул Верховину, её грязь и её «маленьких людей» из своей биографии.
Встреча в «царстве»
Павел толкнул дверь кабинета. За массивным столом из темного дерева сидела она. Елена Игоревна — глава объединенной территориальной общины, человек, от подписи которого теперь зависел крупнейший контракт в карьере Павла.
Она не вскочила, не ахнула. Она медленно подняла глаза от документов. Ледяное спокойствие её взгляда было страшнее любого крика.
— Садитесь, Павел Константинович, — голос был ровным, профессиональным, лишенным даже намека на узнавание. — Времени мало. Проект вашего управления имеет ряд критических недоработок в плане экологической безопасности поймы реки Стырь.
Павел сел, чувствуя, как стул под ним становится раскаленным. Он приготовил снисходительную улыбку, фразу типа: «Ну что, Леночка, жизнь-то как повернулась?», но слова застряли в горле. Перед ним сидела женщина, чья уверенность была абсолютной. Она не мстила — она просто была неизмеримо выше его.
— Елена… Игоревна, — он попытался вернуть себе статус «большого человека». — Мы ведь можем обсудить это неформально. Мы же земляки. Старые друзья. Помнишь школу?
Она слегка наклонила голову. В её глазах промелькнула искра — не гнева, а чего-то похожего на жалость.
— Школу? Помню. Там учили основам геометрии и тому, что прямые линии редко пересекаются дважды. Но мы здесь не за этим. Ваш проект не пройдет экспертизу в таком виде. Либо вы переделываете систему водоотвода за счет своего бюджета, либо тендер уходит компании из Ровно.
— Но это ударит по моей репутации! — Павел сорвался на шепот, подавшись вперед. — Лена, послушай, мне нужен этот контракт. Если я его завалю, меня «съедят» в управлении. Я… я в долгах из-за этой должности.
Она закрыла папку. Звук был тихим, но в тишине кабинета он прозвучал как выстрел.
— Ваша репутация, Павел, начала трещать по швам шестнадцать лет назад. Только тогда это была репутация человека, а сейчас — чиновника. Разницы, как я вижу, нет.
Павел почувствовал, как пот катится по спине. Он пришел сюда триумфатором, решив «осчастливить» родную глушь асфальтом, а оказался просителем у ног той, кого когда-то растоптал.
— Ты ненавидишь меня, — выдохнул он. — Поэтому ты это делаешь. Мстишь за тот бал.
Елена встала. Она подошла к окну, за которым виднелась новая, современная школа, построенная на месте того деревянного сарая.
— Чтобы ненавидеть, Павел, нужно испытывать чувства. А у меня к вам — только сухая статистика. Вы — некомпетентный подрядчик. Всего лишь.
Она обернулась. В лучах заходящего солнца её лицо казалось сияющим, в то время как Павел оставался в тени.
— Настоящая месть — это не когда ты ломаешь жизнь обидчику. Это когда ты строишь свою жизнь так, что в ней не остается места даже для памяти о нем. Вы свободны. Жду исправленный проект через неделю. Или не жду вовсе.
Павел вышел из кабинета, шатаясь. В коридоре его ждал Илья.
— Ну что, Павел Константинович? Порешали с землячкой? Свои же люди, небось, стол накроют?
Павел не ответил. Он сел в машину и закрыл глаза. В ушах все еще стоял смех из школьного зала, но теперь он понимал: тогда смеялись не над Леной. Смеялись над ним — дураком, который выбросил алмаз, приняв его за стекляшку.
