Последний аккорд
Прошел месяц. Контракт Павел так и не получил — Елена Игоревна была непреклонна, а исправить проект в срок он не смог из-за бюрократических проволочек. В управлении начались проверки, всплыли старые грехи. Павла «попросили» уйти по собственному желанию.
Его жизнь, выстроенная на внешних атрибутах — дорогой машине, статусе, связях — начала осыпаться, как сухая штукатурка. Жена, дочь влиятельного человека, подала на развод, как только запахло жареным. Друзья исчезли вместе с должностью.
В один из серых ноябрьских дней Павел снова оказался в Верховине. Он приехал на старой «Ладе», которую занял у отца. Ему просто хотелось увидеть её еще раз. Не просить, не оправдываться — просто понять, как ей удалось сохранить этот свет, когда он сам превратился в пепел.
Он увидел её у входа в ту самую новую школу. Она выходила вместе с мальчиком лет восьми, который что-то увлеченно рассказывал ей, размахивая портфелем. Рядом с ними шел мужчина в рабочем комбинезоне — местный врач или инженер, судя по всему. Он обнял Елену за плечи, и она улыбнулась ему так, как когда-то, в глубоком детстве, улыбалась Пашке.
Павел сидел в машине, спрятавшись за пыльным стеклом. Он видел их счастье — простое, прочное, пахнущее домашним хлебом и покоем. И в этот момент он понял самую страшную вещь.
Его жизнь не просто сломалась. Она никогда и не была настоящей. Он бежал за призраками, предавал, топтал чувства, думая, что это и есть путь к успеху. А Лена… Лена просто жила. Она переросла его боль, она переварила его предательство и превратила его в удобрение для своего сада.
Он завел мотор.
Глушитель надрывно взвыл. Елена на мгновение обернулась на звук, её взгляд скользнул по старой машине, но она не узнала его. Для неё это был просто прохожий, шум на заднем плане её полноценной жизни.
Павел выехал на ту самую грунтовку, которую он когда-то обещал закатать в асфальт. Колеса вязли в грязи. Дождь смешивался со снегом, превращая мир в серую массу. Он осознал, что ему некуда возвращаться. В городе его ждала пустая съемная квартира и повестки в суд, а здесь… здесь он был мертвецом, которого даже не помнят.
