Я знала о нем всё, кроме того, кем он был на самом деле.
Я прижала холодный кусочек серебра к губам. В пустом доме не было слышно ничего, кроме моего прерывистого дыхания и равнодушного тиканья часов.
Снаружи шел снег — такой же белый и холодный, как тот, что шел на перевале Немчич в феврале сорок седьмого. Я была жива. Но в этот вечер я впервые по-настоящему почувствовала, как сильно я одинока в этой истине.
