Она подняла взгляд. Голос звучал хрипловато, но в нём чувствовалась твёрдость:
— А тебе зачем?
Он едва заметно усмехнулся.
— Мне нужна женщина, которая действительно умеет выживать. Настоящая. Без масок. Такая, как ты.
Её звали Мария. Двадцать семь лет. За плечами — интернат, побеги, жизнь на улице, реабилитационный центр, промозглые ночи и старая гитара. Единственное, что всегда оставалось с ней, — это правда.
Уже на следующий вечер она стояла перед огромным зеркалом в номере отеля «Эмеральд». Пальцы дрожали, сжимая мягкий бархат платья цвета тёмного моря. Свежевымытые волосы, аккуратно уложенные, отливали блеском. Макияж подчеркнул её черты так сильно, что в отражении она едва узнавала себя.
— Они уже в ресторане, — произнёс Ростислав, поправляя запонки. — Мы рискуем опоздать к собственному счастью.
— Думаешь, всё получится?
Он внимательно всмотрелся в неё, словно искал ответ.
— Уверен, что только ты способна покорить Анастасию.
В ресторане атмосфера казалась спокойной и выверенной. Почти безупречной.
Сергей держался сдержанно, но наблюдал внимательно. Анастасия — женщина с изысканными манерами и проницательным взглядом, способная уловить малейшую фальшь. Её глаза задержались на девушке напротив.
— Как вы познакомились с моим сыном? — поинтересовалась она.
Мария ощутила на себе взгляд Ростислава. Он почти незаметно кивнул.
— В книжном магазине, — ответила она. — Я уронила том Шопенгауэра, он поднял его… и мы рассмеялись.
— Шопенгауэра? — в голосе Анастасии прозвучало удивление. — Вы увлекаетесь философией?
— С детства. В нашем интернате библиотекарь позволяла брать даже самые сложные книги — если мы обещали вернуть их вовремя.
За столом повисла пауза. Анастасия медленно опустила бокал, не отрывая от неё пристального взгляда. Слишком внимательного.
— В приюте? — уточнила она, и в её тоне мелькнуло что‑то трудноуловимое — то ли любопытство, то ли отголосок давней боли.
И в этот момент случилось то, к чему никто не был готов.
Мария внезапно выпрямилась, будто собирая всё своё достоинство в кулак.
