— Деда. Николая Петровича. По материнской линии. У него была фамилия Горелов. Я прав?
Она молчала. Молчала и чувствовала, как внутри поднимается что-то тяжёлое, что-то, что она похоронила много лет назад.
— Откуда вы… — начала она, но голос оборвался.
— Я ждал вас, — сказал старик спокойно. — Знал, что вы придёте. Не сегодня, так завтра. Город маленький, а люди, которые никому не нужны, всегда находят дорогу к воде. — Он кивнул в сторону реки. — Здесь многие останавливаются. Я уже привык.
Елена не знала, что ответить. В голове смешалось всё: усталость, голод, страх, и теперь ещё это. Дед. Она почти не помнила деда. Он умер, когда ей было семь лет.
Мать никогда о нём не рассказывала — только однажды, когда Елена спросила про фотографию, которая висела в бабушкиной комнате, мать резко ответила: «Не надо про него». И больше эта тема не поднималась.
— Ваш дед, — продолжал старик, глядя на реку, — был необычным человеком. Вы этого не знали, и не могли знать. Мать вам не говорила, бабушка тоже. Они боялись.
— Чего боялись?
— Правды. — Он повернулся к ней, и в его светлых глазах отразилась серая вода. — Николай Петрович не умер. Его убили.
Ветер будто стих. Или это только показалось. Елена смотрела на старика и не могла вымолвить ни слова. Митя заворочался у неё на руках, она машинально погладила его по спине, но не отводила взгляда.
— Что вы говорите? — прошептала она.
— Говорю то, что знаю. — Он выдержал паузу, достал из кармана пальто помятый портсигар, открыл, заглянул внутрь, но курить не стал. — В шестьдесят третьем году ваш дед работал на заводе. Начальником смены. Обычная должность, но доступ у него был ко всему. И однажды он увидел то, что видеть не следовало.
— Что?
— Там, — старик махнул рукой в сторону завода, который уже давно закрыли, но чьи трубы всё ещё торчали на горизонте, — делали не только детали для станков. Был цех. Секретный. Назывался «лаборатория № 7». Что там происходило, никто точно не знал, но ходили слухи. А ваш дед узнал. И написал заявление.
— Заявление? Куда?
— В прокуратуру. Не знаю, что именно он видел, но после того, как он подал заявление, его вызвали в отдел. Разговаривали долго. А через три дня он ушёл на смену и не вернулся.
— Как не вернулся?
— Оформили как несчастный случай. Упал с лестницы, разбился. Но я знаю, что это не так. — Старик наконец достал папиросу, но не зажёг, только покрутил в пальцах. — Я работал с ним. Я видел, что было в том цехе. И я видел, что с ним сделали.
