— Ну ты же мать. Скажи ему…
— Игорь, — перебила она. Спокойно, без злости. — Я больше не буду ничего тебе передавать. Ты сам выбирал. Теперь сам и общайся.
На том конце повисла тишина. Потом Игорь хмыкнул.
— Ты изменилась.
— Может быть.
— Стала жёстче.
— Я стала свободнее.
Он не нашёлся, что ответить. Попрощался. Наташа положила трубку и улыбнулась. Лёша, который сидел рядом и всё слышал, поднял на неё глаза.
— Мам, ты крутая.
— Я просто устала быть удобной.
—
В январе проект вошёл в активную фазу. Наташа почти не бывала дома, жила то на складах, то в библиотеке, то в командировках. Лёша справлялся сам — грел себе еду, делал уроки, даже стирать научился.
Однажды, вернувшись поздно вечером, она увидела на столе записку: «Мам, у тебя всё получится. Ты лучшая. Лёша».
Она прижала листок к груди и постояла так посреди кухни, слушая тишину. В этой тишине больше не было отчаяния. Было что-то другое — усталость, но светлая, как после долгой прогулки, когда ноги гудят, а на душе легко.
В феврале позвонил Дмитрий. Не по работе.
— Наталья Сергеевна, простите за неформальность. Я в вашем городе на выходные. Подумал, может, вы согласитесь поужинать?
Она хотела отказаться. Привычка. Но потом вспомнила, что привычки больше не управляют её жизнью.
— Давайте попробуем.
Он встретил её у библиотеки. Приехал на той же тёмной машине, но в этот раз вышел, открыл дверь. Они поехали в маленький итальянский ресторан, о котором Наташа всегда мечтала, но никогда не заходила — дорого. Дмитрий заказал вино, посоветовался с ней о еде, спросил о книге, которую она сейчас читает.
— «Мастер и Маргарита», — сказала она. — Перечитываю.
— Это моя любимая. Знаете, что меня там больше всего трогает?
— Что?
— Не роман Мастера и Маргариты. Хотя это прекрасно. Меня трогает Левий Матвей. Тот, который всю жизнь шёл за учителем, а потом оказался один. И продолжил его дело.
