Я смотрела на эту фотографию и не чувствовала боли. Было пусто. Абсолютно пусто. Я ждала, что сейчас закричу, заплачу, брошу её в стену. Но ничего не случилось. Я просто смотрела на чужое лицо и думала: «Значит, вот почему он не сел в самолёт. Он ушёл к ней».
Я перевернула фотографию. Датировано ноябрём. Балашов. Значит, там они и встретились.
Я положила фото обратно в конверт, конверт — в ящик. Села на пол, прислонилась спиной к кровати и закрыла глаза. В голове было пусто. Только один вопрос — тихий, настойчивый: почему? Почему он не сказал? Почему двенадцать лет были ложью? Или не были? Или были, но только для меня?
Я просидела так до вечера. Не включала свет, не звонила, не ела. Смотрела, как темнеет за окном, как зажигаются фонари, как снег падает на подоконник и тает. И думала. О том, что мы могли бы быть счастливы, если бы не эта женщина. Или если бы у нас были дети. Или если бы я была другой. Но я была такой, какая есть. И его это не устроило.
—
На следующее утро позвонил Сергей — тот самый коллега, который звонил из Екатеринбурга.
— Ирина Владимировна, вы нашли Владимира?
— Нет, — сказала я. — Я нашла фотографию другой женщины.
На том конце повисла тишина. Я слышала, как он дышит — тяжело, прерывисто.
— Я должен был сказать, — наконец произнёс он. — Я знал. Знал уже давно.
— Знали что?
— Что он не в командировки ездил. Что у него в Балашове… женщина. Я думал, он сам расскажет. Я ждал. А он всё тянул. Говорил, что не может тебя бросить, что ты его спасла когда-то, что он не имеет права.
— Спасла? — переспросила я.
— Он не рассказывал? — Голос Сергея был тихим, виноватым. — До тебя у него была девушка. Они собирались пожениться, но она погибла в аварии за месяц до свадьбы. Он тогда чуть не сошёл с ума. Говорил, что ты его вытащила. Что без тебя он бы не выжил.
Я не знала. Никогда не знала. Двенадцать лет он молчал. Двенадцать лет я думала, что наша любовь — это просто любовь. А оказалось — спасение. Благодарность. Долг.
— А теперь? — спросила я. — Кто она?
— Наталья. Она работает в Балашове, на объекте. Они познакомились в ноябре. Он говорил, что это несерьёзно, что он не собирается… Но я видел, как он смотрит на её фотографии. Как он меняется, когда она звонит. Он любит её, Ирина. Простите.
Я не ответила. Положила трубку и долго смотрела на экран.
Всё встало на свои места. Его задержки на работе, его рассеянность, его взгляд, который проходил сквозь меня. Он не уставал. Он уходил. Потихоньку, по чуть-чуть. И вчера, утром, он решился. Встал, собрал вещи, поцеловал меня в щёку — и ушёл. Навсегда. А я даже не поняла.
—
Он не звонил три дня. Я не спала, не ела, не выходила из дома. Сидела на кухне, смотрела на магниты, на фотографию, которую нашла в ящике. Светлые волосы, улыбка. Красивая. Моложе меня. И, наверное, она может иметь детей.
На четвёртый день он позвонил. Я взяла трубку, но не сказала ни слова.
— Ира, — сказал он. Голос был усталый, чужой. — Я знаю, ты всё узнала. Сергей звонил, сказал, что ты нашла фотографию.
— Зачем ты оставил её? — спросила я. — Зачем принёс домой?
