Сейчас я живу одна. Хожу на работу, оперирую, возвращаюсь домой. Иногда ко мне приходит мама, иногда я езжу к подруге. В квартире тихо. Магниты висят на холодильнике — все, кроме балашовского. Его я выбросила через год после похорон. Не смогла больше на него смотреть.
Иногда, по ночам, мне снится, что он стоит у двери, улыбается и говорит: «Я вернулся». Я просыпаюсь, бегу в прихожую, но там никого нет. Только мои тапочки. Только пустая вешалка. Только тишина, которая стала моей соседкой.
Я не жалею о том, что он ушёл. Я жалею о том, что он ушёл, не сказав правды. Что двенадцать лет я жила с человеком, который не мог быть со мной честным. Что я была для него не любовью, а спасением. А спасение — это не любовь. Это долг. И долги, как известно, возвращают.
Он вернул. Своим уходом. Своим молчанием. Своей смертью.
А я осталась здесь. В этой кухне, где когда-то мы пили кофе по утрам. В этой квартире, где он оставил свою зарядку. В этой жизни, где его больше нет.
Снег за окном тает. Весна приходит. А я всё смотрю на пустое место на холодильнике, где когда-то висел магнит из Балашова, и думаю о том, что некоторые вещи нельзя вернуть. Даже если очень хочется.
Я выключаю свет, ложусь спать. Завтра будет новый день. Я снова пойду на работу, снова буду оперировать, снова буду делать вид, что всё хорошо. Потому что это единственное, что я умею. Жить. Дальше. Без него.
