Я вызвала клининговую службу.
— Полная дезинфекция, — сказала я менеджеру. — Выбросьте всё: постельное белье, шторы, ковры. Мне нужно, чтобы здесь не осталось ни одной частицы чужого присутствия.
— Но ковры почти новые, — удивилась женщина.
— Выбросьте.
Через три дня квартира стала абсолютно пустой. Только белые стены и светлый паркет. Она стала похожа на операционную.
Артем больше не звонил. Его вещи забрал какой-то курьер. Я не выходила поздороваться.
А еще через неделю мне пришло письмо из банка. Оказалось, Артем всё же успел подать документы на рефинансирование ипотеки под залог этой квартиры, подделав мою подпись на доверенности. И не только это.
Он снял все деньги с нашего общего накопительного счета — те деньги, которые я откладывала на загородный дом, о котором мы когда-то мечтали.
Он не просто предал меня. Он меня ограбил.
Я стояла посреди пустой гостиной, держа в руках уведомление о задолженности. За окном шел дождь.
Я поняла, что у меня нет сил бороться. Нет сил идти в полицию, судиться, доказывать. Вся моя энергия ушла на тот единственный вечер, когда я притворилась риелтором.
Я подошла к окну. Квартира на двадцать четвертом этаже давала прекрасный обзор. Внизу крошечные люди спешили по своим делам. Они любили, лгали, строили дома и разрушали их.
Я достала телефон и набрала номер Ксении. Я нашла его в списке вызовов в телефоне Артема, когда он еще был в душе — успела сфотографировать.
— Алло? — голос девушки был приглушенным, заплаканным.
— Ксения, это Полина. Жена Артема.
В трубке повисла тишина.
— Я просто хотела сказать… — мой голос был ровным, почти безжизненным. — Берегите кольцо, когда он его вернет. И проверьте свои счета.
— Он ушел, — всхлипнула она. — Он забрал всё, что я отложила на свадьбу, и исчез. Сказал, что это я во всем виновата, что я «разрушила его семью», раскрыв правду раньше времени.
Я закрыла глаза. Круг замкнулся. Он не любил ни её, ни меня. Он любил только те декорации, которые мы ему создавали. Она давала ему восхищение, я — стабильность и статус. Когда обе конструкции рухнули, он просто ушел искать новую площадку.
— Мне жаль, Ксения, — сказала я. И это была правда. Мне было жаль нас обеих. Двух архитекторов, которые пытались построить храм на болоте.
Я положила трубку.
В пустой квартире эхо моих шагов казалось слишком громким. Я подошла к стене и провела рукой по обоям.
Завтра сюда придут настоящие риелторы. Я продам это место за бесценок. Я не могу здесь дышать.
Запах лилий, кажется, пропитал даже бетонные перекрытия.
Самое страшное было не в том, что он ушел. И не в том, что он украл деньги.
