Роман поставил свой синий алтарь на свежевымытый кухонный кафель, торжественно вздохнул, посмотрел на меня с непередаваемой смесью превосходства и снисхождения, и выдал фразу, которая навсегда врезалась в мою память:
— Ань, машинка портит резинки. Моя мама всегда стирает мои носки только руками. В теплой водичке, хозяйственным мылом. От машинки они катышками покрываются и быстро изнашиваются. Я тазик специально из дома привез. Надеюсь, ты тоже умеешь нормально стирать, а не просто кнопки нажимать?
В кухне повисла такая звенящая, плотная тишина, что было слышно, как закипает вода в турке.
Я медленно опустила ложку. Посмотрела на этот синий таз. Потом на свои руки со свежим, идеальным нюдовым маникюром. Потом на Романа. Двадцать первый век на дворе.
Илон Маск запускает ракеты на Марс. Искусственный интеллект пишет дипломы студентам. А передо мной стоит двадцативосьмилетний лоб, зарабатывающий двести тысяч в месяц, и всерьез просит меня стирать его грязные носки руками в тазике, чтобы, не дай бог, не растянулась резиночка.
Знаете, в фильмах женщины в таких ситуациях обычно начинают закатывать глаза, орать, бить посуду или звонить подругам в слезах. Но у меня внутри просто включился ледяной, циничный калькулятор. Я живо представила себе эту картину: я, современная женщина, которая сама зарабатывает себе на жизнь и ценит каждую минуту своего времени, вечером, после работы, склоняюсь над синим пластиковым корытом и самозабвенно тру куском вонючего хозяйственного мыла чужие носки.
— Подожди, — очень тихо и ласково сказала я. — Дай-ка я проясню логистику. То есть ты привез ко мне в дом свои грязные носки и тазик, чтобы я прямо сегодня, в день нашего переезда, встала раком над ванной и начала осуществлять ручную стирку по заветам твоей мамы?
— Ну не прям раком, — Роман даже не заметил сарказма, настолько он был уверен в своей правоте. — Просто как нормальная девушка. Моя мама всегда так делала. И моя прошлая девушка, кстати, тоже. Я думал, это стандарт.
— Стандарт, — повторила я, чувствуя, как внутри закипает. — Рома, тебе двадцать восемь лет. Ты работаешь аналитиком. Ты умеешь считать деньги и строить графики. А стирать свои носки ты не умеешь? И не просто не умеешь — ты даже не хочешь научиться? Ты хочешь, чтобы я делала это за тебя. Как твоя мама. Как твоя бывшая девушка.
— Ну а что тут такого? — он пожал плечами, всё ещё не понимая, почему я не хватаюсь за тазик с криком «О, любимый, конечно, я сейчас всё сотру!». — У нас в семье так принято. Женщина стирает, мужчина работает.
— А я, по-твоему, не работаю? — спросила я. — Я, между прочим, тоже зарабатываю. И не меньше тебя.
— Ты работаешь из дома. Это другое.
— Другое? — я поставила турку на плиту и повернулась к нему лицом. — Рома, послушай себя. «Моя мама всегда стирала мои носки руками». Тебе двадцать восемь. Ты не ребёнок. Ты взрослый мужчина, который способен сам постирать свои вещи. И если ты считаешь, что женщина должна стирать твои носки в тазике, потому что «так принято», то, боюсь, у нас с тобой разные представления о том, что такое семья.
Он обиженно поджал губы.
— Я не думал, что ты будешь так реагировать. Я же для тебя старался. Таз привёз. Мыло хозяйственное купил.
— Ты купил мыло, чтобы я стирала твои носки? — я не могла поверить своим ушам. — Рома, ты серьёзно?
— А что тут такого? — он начал злиться. — Ты же женщина. Ты должна хотеть заботиться о мужчине. А ты вместо этого устраиваешь скандал из-за какой-то стирки.
— Я устраиваю скандал? — я повысила голос. — Рома, ты пришёл в мой дом, принёс таз с грязными носками и потребовал, чтобы я их стирала руками, потому что твоя мама так делала. И ты считаешь, что это я устраиваю скандал?
