Холл бизнес-центра «Атлант» напоминал гигантский аквариум, выложенный венецианской шпатлевкой и полированным лабрадоритом.
Солнечные лучи, пробиваясь сквозь панорамное остекление от пола до потолка, преломлялись в гранях хрустальных люстр и заставляли бликовать зеркальную поверхность пола.
Здесь пахло дорогим кофе, амбициями и едва уловимым ароматом озона от мощных кондиционеров. Это было место, где встречали по одежке, провожали по часам, а судили по модели смартфона.
Катя сидела на кожаном диване в самом углу, стараясь слиться с тенью массивной кадки с фикусом. Она чувствовала себя здесь чужеродным элементом, песчинкой, случайно попавшей в отлаженный механизм швейцарских часов.
На ней были потертые джинсы, простая серая толстовка и — самое ужасное — старые, видавшие виды белые кроссовки.
Когда-то они были белоснежными, но годы службы и сотни километров пеших прогулок превратили их в нечто серо-бежевое, с потертыми шнурками и трещинкой на подошве левого ботинка.
Катя знала, что выглядит нелепо в этом храме успеха, но у неё просто не было времени заехать домой после ночного поезда. Собеседование было назначено на десять утра, и на кону стояла должность креативного директора крупного рекламного агентства «Вершина», арендовавшего три верхних этажа «Атланта».
Она прикрыла глаза, пытаясь повторить про себя ключевые тезисы своей презентации. Катя была талантлива.
Её портфолио говорило само за себя: дерзкие кампании для региональных брендов, несколько престижных наград на фестивалях рекламы. Но здесь, в Москве, всё это казалось бледным и незначительным по сравнению с блеском лабрадорита под ногами.
