Степан посмотрел на свои дрожащие руки.
— Она скоро уедет, Вера. Уедет навсегда. Я вырастил чужую принцессу, полюбил её больше жизни, а теперь должен отдать её тем, кто просто имеет «право крови».
Эпилог
Через неделю к дому подъехал черный лимузин. Алиса, в красивом платье, купленном Степаном на последние сбережения, стояла у калитки. Она плакала, обнимая отца.
— Я вернусь, папа! Я обещаю!
Степан лишь кивал, вытирая слезы. Он знал — мир больших денег и чужих стран быстро стирает воспоминания о старом доме в российском поселке.
Когда машина скрылась за поворотом, Степан вернулся на крыльцо. Старый сад шумел листвой, напоминая о Марии. Он остался один. Анна в золотой клетке, Вера в бесконечных дежурствах, Алиса в чужой империи.
Он зашел в дом, сел за тот самый дубовый стол и посмотрел на старую сахарницу.
— Ты победила, Маша, — прошептал он в пустоту. — Ты всех устроила. Только меня забыла спросить, как мне теперь доживать этот век с сердцем, которое ты сначала разбила, потом вылечила, а напоследок — вырвала с корнем.
Гроза, начавшаяся десять лет назад, наконец закончилась, оставив после себя лишь выжженную землю и тишину, в которой больше не было слышно детского смеха.
