Но долго идиллия не продлилась. Свекровь, сжав тонкие губы и с подозрением перебирая вилкой салат, тяжело вздохнула — так, будто весь день провела на руднике.
— Да-а-а… В целом всё вполне съедобно, Анастасия. Но помнишь, сынок, тот самый ларисин мясной рулет? С черносливом! Вот это был настоящий шедевр. Я так и не смогла повторить тот рецепт. Он буквально таял во рту.
Супруг мечтательно закивал, словно аромат того рулета витал прямо перед ним.
— О да, мам. У неё рулет выходил просто невероятным. Редкий талант.
Внутри у Анастасии будто что‑то оборвалось. Усталость, хронический недосып и постоянные уколы в её адрес наконец прорвались наружу. К глазам подступили горячие, обидные слёзы. Она медленно положила вилку, стараясь проглотить вставший в горле ком.
Однако муж вместо того, чтобы остановить мать или хотя бы сменить тему, принял снисходительный тон «специалиста».
— Настя, ну зачем ты опять устраиваешь драму на пустом месте? — холодно бросил он, скривившись. — Ты слишком остро всё воспринимаешь. С Ларисой мы любые вопросы обсуждали спокойно, без эмоций. За столом — никакой сырости, только конструктив.
И в этот момент Анастасия неожиданно взяла себя в руки. Слёзы исчезли так же быстро, как появились, уступив место трезвому расчёту. Она аккуратно промокнула губы салфеткой, одарила Софию ослепительной улыбкой и заговорила — мягко, ровно, без малейшей дрожи в голосе.
— София, вы совершенно правы. Есть люди, которых и правда трудно вычеркнуть из памяти. До вашего сына у меня был Роман. Потрясающий мужчина. Представьте, к тридцати годам сам, без всяких хитростей и поддержки родителей, приобрёл просторную трёхкомнатную квартиру в центре.
И маму свою ежегодно отправлял на лучшие курорты. Не водил её по гостям на бесплатные борщи, а покупал путёвки в санаторий. Человек по‑настоящему широкого размаха. Я до сих пор вспоминаю его с восхищением.
В комнате повисла тяжёлая, звенящая тишина. Муж заметно побледнел, его пальцы мёртвой хваткой вцепились в край скатерти.
— Ты… ты вообще понимаешь, что говоришь? — прошипел он, с трудом удерживая вспышку гнева.
Анастасия хлопнула ресницами с выражением безупречной, почти ангельской невинности:
— А что такого, милый?
