Я посмотрела на Андрея. В его глазах медленно рождалось осознание. Он знал мою страсть к порядку и мою нелюбовь к его матери. Он вспомнил мои жалобы на пропажу вещей.
— Марта… — прошептал он. — Ты ведь не… ты ведь не знала, что она его возьмет? Ты ведь просто… перепутала бутылки? Скажи, что ты просто перепутала!
Я открыла рот, но слова не шли. Ложь могла бы спасти меня, но она не могла спасти ребенка, который сейчас боролся за жизнь в больнице Днепра, куда его перевезли спецрейсом.
— Я… я устала, что она берет мои вещи без спроса, — мой голос был похож на шелест сухой травы. — Я хотела, чтобы её… прослабило. Чтобы она перестала лазить по моим полкам. Я не знала, что будут гости. Я не знала…
В комнате повисла тишина, которую можно было резать ножом. Андрей сделал шаг назад, словно от привидения. В его взгляде больше не было любви. Там было отвращение.
— Ты… ты знала, что она придет. Ты знала её привычки. Ты заминировала собственную кухню, Марта.
Глава 6. Горький финал
Суд был коротким. Статья «Причинение тяжкого вреда здоровью по неосторожности». Адвокаты пытались доказать, что свекровь совершила кражу, и я не несла ответственности за то, как она распорядилась украденным. Но общественное мнение и состояние пострадавших были против меня.
Тамара Степановна выжила. Но она превратилась в глубокого инвалида — химический ожог пищевода и отказ почек сделали её жизнь мучением. Её сестра Лена осталась частично парализованной. Но самым страшным было другое: младший мальчик, пятилетний сын её сестры, не перенес интоксикации.
Я получила три года колонии. Но мой настоящий срок начался еще до приговора.
Андрей подал на развод на следующий день после моего признания. Он продал ту самую квартиру на Подоле — он не мог в ней находиться. Все деньги от продажи он отдал на лечение тети Лены и похороны ребенка.
Сейчас я сижу в камере, смотрю на серые стены и вспоминаю свою кладовую. Мой идеальный мир, мои ровные ряды баночек. Ради чего всё это было? Ради пачки кофе? Ради бутылки масла?
Я хотела защитить свою собственность, но потеряла душу.
Интрига моей жизни заключалась в том, что я считала себя жертвой обстоятельств и чужой наглости. А оказалась палачом.
