— Какая тонкая комбинация, Галина. Настоящая финансовая конструкция имени вашего материнского порыва, — протянула я, смакуя каждую фразу. — Только есть крошечная правовая деталь. В тридцать шестой статье Семейного кодекса Украины чётко сказано: всё, что куплено одним из супругов до регистрации брака, принадлежит ему лично и ни с кем не делится. Так что вкладывать своё имущество в ваш семейный фонд помощи Ярославу я не собираюсь.
— Да как у тебя язык поворачивается так разговаривать с матерью! — взвилась свекровь, театрально прижимая ладонь к груди, будто сердце внезапно дало сбой. — Мы ведь семья! Муж с женой — одно целое! Всё должно быть общим!
— Именно, — спокойно согласилась я, выдерживая её взгляд. — Муж и жена. А не муж, жена, его изобретательная мама, взрослая сестра и утомлённый жизнью таксист. Моё имущество — это не ваш общий резерв.
Андрей резко вскочил. Стул с грохотом отъехал к стене.
— Быстро поднялись, — произнёс он негромко, но так, что в серванте задрожали бокалы. — Поднялись и вышли. Обе. И ты, мама, тоже.
Дарина возмущённо распахнула рот, явно собираясь выдавить слезу, но брат смотрел на неё так, словно ему только что без анестезии устранили старую проблему. Галина метнула в мою сторону быстрый взгляд, рассчитывая, что я кинусь за каплями и начну оправдываться. Однако, заметив мою лёгкую усмешку, она моментально убрала руку от груди и схватила сумку.
— Чтобы ноги моей здесь больше не было! — бросила она с пафосом, достойным сцены.
— Ключи оставь на тумбочке, — холодно сказал Андрей вслед сестре. — Запасные. Немедленно.
Дверь хлопнула так, что в прихожей отозвалось эхо. На столе остался недоеденный рулет, выглядевший особенно одиноко.
Андрей опустился обратно на табурет, тяжело выдохнул и уставился в остывшую чашку.
— Прости, Оленька, — наконец произнёс он, закрыв лицо ладонями. — Я ведь правда считал, что она действует из лучших побуждений. Вот же я…
— Она и правда старалась «как лучше», Андрей, — я подошла и осторожно положила ладони ему на плечи. — Только это «лучше» предназначалось не нам. А ей самой.
Я заварила свежий чай. С тех пор Галина больше не заводила разговоров о совместном быте и большой дружной семье. Дарина перестала заглядывать «просто так», без предупреждения, а ключи от нашей квартиры существовали теперь лишь в двух экземплярах. И тишина в тот вечер была не натянутой, а тёплой, спокойной — и абсолютно заслуженной.
