Однако выяснилось, что всего, чего он сумел добиться, он достиг во многом вопреки мне — словно стремился доказать, что способен прожить без моей поддержки и без моих средств.
А средства у меня действительно были. Уже два десятка лет я трудилась за границей, в Италии. Всё, что зарабатывала, без остатка пересылала дочери. И теперь с болью понимаю, какую ошибку совершила. Надя не просто не оценила моей жертвы — в самый тяжёлый для меня период она фактически отвернулась.
В Италию я отправилась, когда сыну исполнилось восемнадцать, а дочери было шестнадцать. Ребята остались на попечении моей мамы. С мужем мы к тому времени давно разошлись — он ушёл из семьи. Жили мы скромно, порой едва сводя концы с концами, и работа за рубежом казалась единственным шансом изменить ситуацию.
Первые полученные деньги я вложила в дом: провели воду, оборудовали удобства. Мама радовалась — быт стал значительно легче, и жизнь будто понемногу наладилась.
Спустя время дочь сообщила, что собирается замуж. Ей едва исполнилось девятнадцать. Я считала, что она торопится, но отговаривать не стала. Зять оказался из нашего села, и после свадьбы молодые обосновались в нашем доме.
Сын с зятем с самого начала не поладили, поэтому Дмитрий вскоре тоже создал семью и уехал. Моя невестка Леся выросла в детском доме и привыкла к очень скромным условиям. Государство предоставило ей комнату в общежитии — там они и начали свою совместную жизнь.
А вот дочь вопрос с финансами решила по‑своему:
— Мама, я осталась дома, значит, всё должно доставаться мне, — заявила она.
На её слова сын лишь опустил глаза и не стал ничего возражать.
