«Иди к матери, поплачь!» — голос Виктора, полный презрения, пронзил Эвелину насквозь, когда он выставил ее с чемоданом за дверь.
Три часа спустя он стоял у окна своего офиса, бледный как мел, его лицо исказила гримаса ужаса. Он еще не знал, что его мир рухнет гораздо быстрее, чем он мог себе представить.
В тот момент, когда Эвелина покидала их общую квартиру, в его сознании царила лишь эйфория от обретенной свободы и предвкушение новой, яркой жизни с Кариной.
Он был уверен, что избавился от балласта, от «серой мыши», которая, по его мнению, лишь тянула его вниз. Он не мог и помыслить, что эта «мышь» на самом деле была хищником, терпеливо выжидающим своего часа.
— Забирай свои тряпки и проваливай, я устал содержать приживалку! — Виктор брезгливо пнул носком ботинка дорожную сумку Эвелины. Его тон был полон отвращения, словно он говорил с чем-то мерзким и ненужным.
— И давай без сцен. Ключи на тумбочку, и на выход. Я свою квартиру не для того покупал, чтобы в ней всякая деревенщина свои порядки наводила. Его слова были как удары, каждый из которых должен был, по его замыслу, окончательно сломить ее.
Эвелина стояла в коридоре в простом домашнем платье, купленном на распродаже пару лет назад, и смотрела на человека, с которым делила быт полтора десятилетия. В ее глазах не было слез, лишь холодное, отстраненное наблюдение.
От него резко пахло дорогим чужим парфюмом, приторным и навязчивым, словно он пытался заглушить им запах их общей, разрушенной жизни. Этот аромат был для нее последним штрихом в картине его предательства.
Из соседней комнаты донесся звонкий девичий смех. Это была Карина. Двадцать два года, должность помощницы в его отделе и полное отсутствие совести.
Ее смех, такой беззаботный и торжествующий, резанул по ушам Эвелины, но не вызвал ни злости, ни обиды. Лишь подтвердил ее давние подозрения.
Карина приехала вместе с ним, чтобы морально поддержать его в этом нелегком деле — вышвыривании законной жены на улицу. Она была его трофеем, его доказательством собственной значимости.
— Виктор, ну ты долго там возишься? Мы в ресторан опоздаем! — крикнула она, даже не выглянув в коридор, демонстрируя полное пренебрежение к происходящему.
