Сайт для вас!
Дождевые капли глухо стучали по крыше машины, отбивая привычный успокаивающий ритм, который в этот раз лишь подчеркивал напряжение, повисшее в салоне. Богдан не произносил ни слова. Пальцы так сильно впились в руль, что побелели костяшки. Он возвращался домой после проваленного важного контракта — сделка сорвалась в последний момент.
Наутро в подъезде тянуло сыростью и запахами чужого завтрака. Лифт снова капризничал, поэтому они с Оленькой спускались по лестнице. На площадке их окликнул сосед — Игорь. Пожилой мужчина, который постоянно что-то настраивал в проводах и камерах. Поговаривали, что после череды краж велосипедов он оборудовал собственную систему наблюдения: под контролем оказались и этаж, и часть парковки перед домом.
— Доброе утро, — произнес Игорь, поправляя очки. — Опять нелетная погода, а?
— Угу, — коротко ответил Богдан, даже не повернув головы в его сторону.
Они вышли к стоянке. Снаружи все еще держалась темнота. Машину Богдан взял в кредит совсем недавно. Для него она была не просто средством передвижения — символом статуса, доказательством того, что жизнь находится под его контролем. Оленька относилась к автомобилю спокойнее и садилась за руль лишь по необходимости: отвезти детей или съездить в магазин.
Свет фонаря выхватил из мрака серебристый бампер, и Богдан резко остановился. По левой стороне, прямо над аркой колеса, тянулась глубокая, грубая царапина — краска содрана до самого металла.
— Это еще что такое?! — его голос сорвался на резкий, почти визгливый тон. Он резко повернулся к жене, и в глазах вспыхнули одновременно злость и растерянность. — Я же предупреждал! Сколько раз говорил — не садись за руль без меня!
Оленька моргнула, ощущая, как холодные капли дождя просачиваются под воротник.
— Богдан, я вчера не брала машину. Ты сам уехал на ней утром, а я поехала на метро…
— Не надо мне рассказывать! — оборвал он ее, шагнув ближе. В этот момент он заметил, что Игорь все еще стоит под козырьком у подъезда и курит. Осознание того, что есть наблюдатель, мгновенно изменило его поведение. Нужно было сохранить достоинство. Признать, что он сам мог задеть машину и повредить ее, означало расписаться в собственной небрежности. А этого он позволить себе не мог.
— Ты всегда так выкручиваешься, когда я прижимаю тебя к фактам! — громче заявил Богдан, явно рассчитывая на публику. — Вечно лезешь, куда тебя не просят. Я же просил — не трогай машину!
Оленька почувствовала, как земля уходит из-под ног.
