Оленька ощутила, будто почва внезапно ушла из-под ног. Речь шла не просто о какой-то царапине на машине — это было показательное унижение. Она прекрасно понимала: он лжет. Почти наверняка повреждение появилось накануне вечером, когда Богдан в спешке ставил автомобиль и задел бетонный столб. Но в его взгляде читалась такая злость, что ей стало по-настоящему не по себе.
— Богдан, прошу, не нужно при соседе… — едва слышно сказала она.
— А как мне реагировать? Делать вид, что ничего не случилось? — он раздражённо махнул в сторону Игоря. — Пусть знают, с кем я живу. Из-за тебя страховка слетит, ремонт обойдётся в круглую сумму. Ты хоть представляешь, во сколько это выльется?
Игорь Иванович неторопливо затушил сигарету о стену, сохраняя внешнее спокойствие.
— Богдан, может, хватит горячиться? Всякое бывает, — ровным тоном произнёс он.
— Легко рассуждать! — резко бросил Богдан. — Это ведь не ваш автомобиль! Я сам разберусь. Иди домой.
Он выхватил у неё сумку с ключами и, забравшись в салон, с силой хлопнул дверцей — сигнализация жалобно пискнула. Оленька осталась под холодным дождём. Игорь Иванович приблизился и молча раскрыл над ней зонт.
— Ступай домой, Оленька. Простынешь.
— Спасибо, — прошептала она, с трудом сдерживая подступившие слёзы.
Поднявшись в квартиру, она переоделась в сухое и устроилась на кухне. В тишине её начала бить мелкая дрожь. Дело было не в царапине. Гораздо страшнее оказалось то, что он без колебаний готов был унизить её, лишь бы самому не выглядеть виноватым. Их брак, давно давший трещину, в этот день окончательно рассыпался.
Минуло три дня. Богдан держался холодно и отстранённо, словно вопрос закрыт, а Оленька понесла заслуженное наказание. О ремонте он больше не упоминал — будто надеялся, что повреждение исчезнет само собой. Оленька передвигалась по дому почти бесшумно, механически выполняя привычные дела, но внутри неё всё будто опустело.
В четверг вечером раздался звонок. Богдан находился в душе. Оленька открыла дверь и увидела на пороге Игоря Ивановича с планшетом в руках.
— Оленька, можно на минуту? — он выглядел неловко. — Я не собирался вмешиваться, правда. Но то, чему я стал свидетелем… и то, что оказалось записано… Так оставлять нельзя.
Она молча впустила его в прихожую.
— О чём вы говорите?
Игорь тяжело вздохнул и активировал экран планшета, собираясь показать запись и объяснить, что камера с датчиком движения фиксирует всё происходящее во дворе.
