Екатерина осталась одна. До неё доносились приглушённые реплики, но разобрать слова она не могла. В какой-то момент голос Богдана резко взлетел, он быстро заговорил, затем всё снова стихло.
Минут через десять он вернулся. Лицо у него было пепельным, губы сжаты в тонкую линию.
– Мама в шоке, – произнёс он хрипло. – Она уже всё решила. Дом продан. Вещи упакованы. Она рассчитывала пожить у нас, пока подыщет квартиру. А теперь…
– А теперь она может арендовать жильё, – спокойно ответила Екатерина. – Хоть сегодня. Или остановиться в гостинице на неделю, пока ищет. Мы оплатим.
– Ты не понимаешь, – Богдан качнул головой. – Для неё это удар. Она была уверена, что мы – семья. Что может на нас опереться.
– Поддержка – да, – упрямо возразила Екатерина. – Но не проживание в моём доме.
Он посмотрел на неё так, будто видел впервые.
– Ты очень жёсткая, Екатерина, – тихо сказал он. – Раньше я этого не замечал.
И вышел, оставив её на кухне одну.
Екатерина подошла к окну. Снег всё падал крупными хлопьями, укутывая город белым покрывалом. Красиво. Холодно. И внутри – пустота.
«Может, я и правда слишком жёсткая? Может, стоило уступить, потерпеть? Ради семьи?»
Но где-то глубоко звучал другой голос – тот, что помнил бабушку, её трудности, то, как тяжело ей досталась эта квартира, как она во всём себе отказывала, лишь бы оставить внучке жильё. И этот голос твёрдо говорил: «Нет. Ты права. Это твоё. Ты имеешь право».
День прошёл в гнетущей тишине. Богдан закрылся в спальне, уткнулся в телевизор и почти не выходил. Екатерина сидела в кабинете, пыталась работать, но мысли упрямо возвращались к утреннему разговору, к словам Богдана и его взгляду.
Под вечер, когда она занималась ужином, пришло сообщение от Ларисы. Короткое и сухое: «Екатерина, я очень разочарована. Не ожидала от вас такого. Думала, мы одна семья».
Екатерина прочитала и отложила телефон. Что тут скажешь? Любые объяснения будут бесполезны.
Она накрыла на стол и позвала Богдана. Он вышел, молча сел, молча поел и так же молча вернулся в спальню.
Ночью Екатерина снова устроилась в кабинете. Лежала, глядя в потолок, и размышляла: что дальше? Если Богдан будет обижаться неделю, месяц? Если решит, что она враг его семьи? Как тогда жить?
В субботнее утро раздался звонок. Екатерина открыла дверь – на пороге стояла Лариса. Два чемодана и выражение лица, словно её смертельно оскорбили.
– Здравствуй, Екатерина, – холодно произнесла она. – Я приехала. Богдан знает.
И, не дожидаясь приглашения, шагнула внутрь.
Екатерина замерла, ощущая, как почва уходит из-под ног. Этого не может быть. Просто не может.
Из спальни вышел Богдан. Взглянул на мать, потом на Екатерину и опустил глаза.
– Богдан? – голос Екатерины дрогнул. – Что происходит?
Он молчал. Лариса поставила чемоданы в прихожей, сняла пальто и повесила его поверх куртки Екатерины.
– Сын сказал, что у вас найдётся место, – проговорила она, проходя в гостиную. – Поживу немного. Не переживай, ненадолго.
Екатерина перевела взгляд на Богдана. Он стоял, втянув голову в плечи, словно провинившийся школьник.
– Богдан, – её голос зазвенел, – ответь. Ты пригласил маму? Даже не обсудив со мной? После нашего разговора?
Он поднял глаза – в них читалось отчаяние.
– Екатерина, я не мог оставить её на улице! Она всё продала, ей некуда идти!
– Мы договорились, что она снимет квартиру! – внутри всё кипело. – Мы говорили об этом вчера!
– За один день квартиру не находят! – вспылил Богдан.
– Значит, нужно было подождать! – Екатерина повысила голос. – Пожить в гостинице! Я же предлагала!
– В гостинице? – Лариса появилась в дверях, разглядывая вазочку с серванта. – Екатерина, ты правда предлагаешь пожилой женщине жить в гостинице? Это какие деньги! И потом, зачем, если есть свой дом?
Она вернула вазочку на место, прошла к дивану и уселась, закинув ногу на ногу.
– Я знала, что ты не обрадуешься. Богдан, сынок, я же предупреждала. Но ты уверял, что Екатерина добрая, всё поймёт. А она вон как встречает.
Екатерина смотрела на происходящее и чувствовала, как внутри становится ледяно. Всё напоминало тщательно разыгранную сцену.
– Лариса, – как можно спокойнее произнесла она, – я не против помочь. Но жить здесь невозможно. У нас нет лишнего пространства.
– Как это нет? – та обвела рукой комнату. – Две комнаты. Вы с Богданом в одной, я в другой. Отличный вариант.
– Это мой кабинет, – пояснила Екатерина. – Я здесь работаю. Здесь мои вещи, моя память.
– Память, – усмехнулась Лариса. – Екатерина, память в голове. Мебель можно переставить. Богдан, скажи ей.
Он переминался, глядя в пол.
– Екатерина, может… правда на время? – пробормотал он. – Потеснимся немного.
Она посмотрела на него – на мужчину, которого считала опорой. Тот, кто должен был защищать её интересы, стоял и не смел перечить матери.
– Нет, – твёрдо сказала Екатерина. – Нет, Богдан. Мы не будем тесниться. Это моя квартира. И я не давала согласия на проживание здесь кого-либо.
Лариса поджала губы.
– Вот, значит, как. Своя квартира. А Богдан тогда кто – приживал? Спасибо, сынок. Женился на деловой женщине.
– Мама, хватит, – Богдан поднял руку.
– Почему хватит? – Лариса встала. – Я говорю правду. Она тебя ни во что не ставит. Всё делит на своё и чужое. А ты молчишь.
Екатерина глубоко вдохнула.
– Лариса, давайте без перехода на личности. Речь о жилье. Мы готовы оплатить вам гостиницу на две недели, пока вы ищете квартиру. Поможем с переездом и обустройством. Но жить здесь вы не будете.
Свекровь пристально посмотрела на неё, затем перевела взгляд на сына.
– Богдан, – тихо сказала она, – ты слышал? Твоя жена выгоняет меня.
Он стоял, опустив голову, и молчал.
– Что ж, – Лариса направилась к чемоданам. – Я уйду. Но запомни, Екатерина: это так не закончится. Ещё попросишь у меня помощи. Приползёшь.
Она надела пальто, взяла чемоданы и, громко хлопнув дверью, ушла.
