Часть 2: Пробуждение сердца
Майя вернулась в палату, молча спрятала продукты и легла. Но уснуть не давал детский плач, доносившийся из детского блока в конце коридора. Этот крик казался ей знакомым, он словно дергал за невидимые нити где-то глубоко в груди. Она не выдержала и вышла.
— Это… это мой там так заходится? — спросила она дежурную акушерку.
— Твой, Майя. Кушать хочет, а смесь не берет, капризничает. Мать-то рядом, а он чувствует, что брошенка.
Майя замялась, переминаясь с ноги на ногу.
— Дайте… дайте я его покормлю. В последний раз.
Когда ей принесли сверток, ребенок был багровым от крика. Он сучил ножками и отчаянно искал тепло. Майя неумело, со страхом взяла его на руки.
Ксения, наблюдавшая за сценой, подошла и молча поправила пеленку, помогла правильно приложить малыша. Как только он почувствовал тепло материнской кожи, плач мгновенно стих. Мирон начал жадно сопеть, причмокивая.
В этот момент в душе Майи что-то треснуло. Она смотрела на крошечный, смешно сморщенный носик, на нахмуренные бровки, на эти крохотные ногти-пластинки. Она поняла, что больше не сможет уйти отсюда одна.
С того дня она не пропускала ни одного кормления. Каждое движение сына, каждый его вздох становились для нее смыслом жизни. Ксения, ставшая ей за эти дни почти подругой, как-то спросила:
— Зоя, а та женщина, что приходила… это твоя мама? Такая интеллигентная, добрая.
— Нет, Ксюш… Это мама Руслана, свекровь. Моя мама умерла, когда я в первый класс пошла. Отец пил, потом совсем пропал, меня тетка из милости растила. Думала, замуж выйду — семья будет. А Руслан встретил другую, успешную, городскую… И выставил меня беременную. Если бы не Вера Павловна, я бы на вокзале рожала.
— И куда ты теперь?
— К ней. Она зовет, говорит — места хватит. Внука обожает, обещает помогать. Только страшно мне… вдруг он вернется и снова всё разрушит?
Часть 3: Месяц тишины
Вера Павловна сдержала слово. Она превратила свою маленькую двухкомнатную квартирку в настоящий приют. Купила кроватку, гору распашонок, сама вставала по ночам, чтобы Майя могла хоть немного поспать. Мирон рос спокойным и удивительно похожим на отца, что кололо Майе сердце, но она старалась об этом не думать.
Когда Мирону исполнился месяц, Майя ушла в аптеку, оставив спящего сына на бабушку. Именно в этот час в дверь позвонили. На пороге стоял Руслан. Он выглядел помятым, в руках — дорожная сумка.
— Мама, привет. Я… мы с Катей уезжаем. Ей предложили место в филиале на севере, на заработки едем. Зашел вот попрощаться.
