— Надо действовать тридцать первого. Прямо перед выходом. Пусть психанёт, сорвётся. При свидетелях. Тогда на работе подумают — неадекватная. А квартиру потом легче переоформить, когда она сама всё испортит.
— А если не сорвётся?
— Сорвётся. Я знаю таких карьеристок. Один щелчок — и визжат.
Я выдернула наушники. В комнате было душно, хотя окно было открыто. Воздух казался густым, пропитанным ложью и предательством. Мой мир, построенный на доверии и любви, рухнул в одночасье.
Максим, мой муж, человек, с которым я делила постель и планы на будущее, оказался соучастником в заговоре против меня. И его мать, Оксана Владимировна, была дирижером этой подлой симфонии. Боль была острой, невыносимой, она пронзала меня насквозь. Но вместе с ней пришла и холодная, расчетливая ясность.
Я не буду визжать. Я не буду срываться. Я буду действовать. И они пожалеют о каждом своём слове, о каждом своём поступке. Я поклялась себе, что они заплатят за каждую слезу, за каждую бессонную ночь, за каждое унижение.
Я начала свою игру. С этого момента каждый мой шаг, каждое слово были частью тщательно продуманной стратегии. Я не показывала, что знаю об их планах. Наоборот, я стала ещё более «неловкой», ещё более «рассеянной».
Я «забывала» документы на видном месте, «случайно» оставляла открытыми вкладки на ноутбуке с информацией о недвижимости и завещаниях.
Я наблюдала, как они, словно пауки, плели свою паутину, уверенные в своей безнаказанности. Их самодовольство росло с каждым днём, и это лишь подпитывало мою решимость.
За несколько дней до корпоратива я установила в квартире несколько миниатюрных камер. Одну — в гостиной, за картиной, которая висела там уже много лет. Вторую — на кухне, за вазой с фруктами, которую Оксана Владимировна постоянно переставляла.
Третью — в коридоре, над входной дверью, скрытую за декоративной лепниной. Они были настолько незаметны, что даже самый внимательный взгляд не смог бы их обнаружить. Я хотела, чтобы у меня были не только аудиозаписи, но и видеодоказательства их подлости, неопровержимые улики, которые не оставят им шанса.
День корпоратива настал. Я проснулась рано, чувствуя странное спокойствие, которое граничило с оцепенением. Сегодня решится не только моя карьера, но и моя жизнь.
Я надела простое, но элегантное платье, которое купила ещё до истории с испорченным костюмом. Оно было не таким броским, как сапфировый бархат, но сидело идеально, подчеркивая мою решимость и внутреннюю силу.
Оксана Владимировна уже суетилась на кухне, готовя свой «фирменный» оливье, которое, как она считала, было вершиной кулинарного искусства. Максим сидел за столом, нервно листая новости на планшете. Он избегал моего взгляда, что было для меня ещё одним подтверждением его вины и трусости.
