— Я встретил другую. Собирай вещи и выметайся из моей квартиры, — бросил Тарас. Его голос был сухим, как шелест пересчитываемых купюр в банковском хранилище.
Вечерние сумерки в пентхаусе на Печерске сгущались, превращая уютное семейное гнездо в холодный аквариум. Окна в пол отражали огни ночного Киева, где за стеклом бурлила чужая жизнь, а внутри медленно умирала их общая десятилетняя история.
Тарас стоял у камина, нервно покручивая на пальце обручальное кольцо — платиновый ободок, который он планировал снять навсегда через минуту. Его лицо, холеное, с идеально подстриженной в дорогом барбершопе бородкой, выражало смесь брезгливости и лихорадочного нетерпения.
Жанна сидела в глубоком кожаном кресле, изучая документы по страхованию портовых терминалов в Одессе. Её работа приучила её сохранять ледяное спокойствие перед лицом любой катастрофы. Но этот социальный дефолт она просмотрела.
— Из твоей квартиры? — переспросила она, медленно откладывая планшет. Голос её был низким, вибрирующим, как струна перед обрывом. — Ты уверен, Тарас?
— Абсолютно, — он поправил лацканы дорогого пиджака. — Я платил ипотеку последние пять лет. Я здесь хозяин. Анжела переезжает сюда завтра. К обеду твоего духа здесь быть не должно. Олесю можешь отвезти к матери на выходные, пока будешь искать себе какую-нибудь конуру на Троещине.
Жанна встала. На ней был домашний шелковый костюм, но двигалась она так, словно на ней были титановые латы. В ней проснулось что-то древнее, хищное.
Она не собиралась быть жертвой. Гнев — вот топливо, на котором она построила карьеру, страхуя промышленные гиганты от многомиллионных убытков.
— Ты совершаешь ошибку, дорогой, — произнесла она, подходя к нему вплотную. — Не потому, что бросаешь меня — это я переживу. А потому, что делаешь это без уважения. Ты решил вышвырнуть меня, как старый диван?
— Не усложняй. Просто уходи.
— Я уйду, — кивнула она, и её губы искривились в пугающей усмешке. — Но когда я вернусь, ты будешь молить о пощаде. Только я не подаю милостыню предателям.
Часть 2: Визит к Матриарху
На следующее утро Жанна подъехала к особняку своей свекрови, Софии Марковны, под Киевом. Это был монументальный дом в Конча-Заспе, окруженный вековыми соснами.
София Марковна, женщина властная и прямая, никогда не скрывала, что считает невестку слишком «железной» для своего сына. Но сегодня правила игры изменились.
Свекровь обрезала сухие листья в зимнем саду. Услышав шаги, она даже не обернулась.
— Если ты приехала плакаться на Тараса, то зря, — бросила она, щелкая секатором. — Я вырастила его эгоистом, это мой грех.
— Я приехала не жаловаться, — Жанна положила сумочку на кованый столик. Звук удара кожи о металл заставил пожилую женщину вздрогнуть. — Ваш сын выставил меня и вашу внучку из дома. Он вводит в квартиру содержанку по имени Анжела. Ей двадцать три, и её единственное достижение — количество подписчиков в соцсетях.
София Марковна замерла. Она медленно повернулась, откладывая инструмент.
— Выставил? Из квартиры, где прописана Олеся? Моя единственная наследница?
— Именно. Он считает себя полноправным владельцем. И сказал, что Олеся — это «помеха», которую можно сбросить вам на выходные, пока он будет обкатывать новую куклу.
Жанна видела, как меняется лицо свекрови. Презрение к женским слезам сменилось холодным бешенством. Тарас нарушил главный кодекс их семьи: преданность роду и тишину личной жизни.
— Он забыл, кто давал деньги на первый взнос? — процедила София Марковна. — Кто закрывал его долги перед банком, когда он прогорел на спекуляциях в восемнадцатом году?
— Он вообразил себя «селф-мейд» героем, — усмехнулась Жанна. — Светлана Петровна, я не буду рыдать. Я собираюсь его уничтожить. Мне нужна ваша помощь как женщины, которая не хочет, чтобы будущее её внучки прокутила девица с надутыми губами.
Свекровь внимательно посмотрела на невестку. Впервые за годы она увидела в Жанне ровню.
