Часть I: Спешка перед бурей
— Прости, родная, я застряла в глухой пробке на Набережном шоссе! Кажется, это фиаско, — Оксана почти кричала в трубку, перекрывая шум киевских клаксонов.
На другом конце провода раздался спокойный, обволакивающий голос Андрея. Этот голос всегда действовал на неё как чашка горячего чая в метель.
— Ксюша, не паникуй. Дыши. До отправления поезда еще сорок минут. Ты успеешь. Даже если придется бежать по перрону с чемоданом наперевес, ты справишься.
— Но свадьба Марины! Она мне голову открутит, если я не приеду. Десять лет не виделись, а тут такое событие — дочка замуж выходит.
— Все будет хорошо, паникерша моя. Водитель что говорит?
Оксана взглянула на таксиста. Тот уверенно лавировал между машинами.
— Говорит, через пять минут выскочим на мост, а там свобода.
— Ну вот видишь. Настраивайся на отдых. Я уже скучаю, хотя ты еще даже из города не выехала. Целую, береги себя.
Оксана нажала «отбой» и прижала телефон к груди. Господи, как же ей повезло. Андрей был воплощением надежности. За двенадцать лет брака — ни одного крупного скандала, ни тени подозрения.
Он обожал их тринадцатилетнего сына Максима, строил планы на покупку дачи под Вышгородом и каждое утро приносил ей кофе в постель.
Оксана ехала во Франковск всего на три дня. Марина звала на неделю, но Оксана не могла долго без своих мужчин. «Вдруг Андрею понравится быть одному?» — в шутку думала она, хотя знала: он домашний до мозга костей.
Даже сейчас он уговаривал её остаться подольше, отдохнуть, сходить в горы. Но она рвалась назад, в их уютный кокон.
На вокзал она влетела за пять минут до свистка. Задыхаясь, забросила сумки в купе и рухнула на полку. Поезд дернулся. Успела.
Часть II: Попутчица
В купе, кроме Оксаны, была только одна женщина — подтянутая, седовласая дама с удивительно добрыми глазами. Она протянула Оксане стакан воды.
— Попейте, деточка. Одышка — плохой спутник для отдыха. Куда путь держим?
— Во Франковск, на свадьбу, — выдохнула Оксана, благодарно кивнув. — Я Оксана.
— А я Мария Степановна. Возвращаюсь домой, в Коломыю. У дочки в Киеве гостила, внучку нянчила.
Завязался неспешный дорожный разговор. Под стук колес и запах казенного чая чужие люди часто становятся ближе, чем старые друзья. Мария Степановна оказалась чудесной рассказчицей.
Она с гордостью говорила о муже Иване, который «в свои семьдесят всё еще бегает за подснежниками», и о сыне-архитекторе. Но больше всего она говорила о дочери, Катерине.
— Понимаете, Оксаночка, Катя у меня — поздний ребенок. Долго у них с мужем деток не было. Первый брак у неё рассыпался именно из-за этого. Муж её первый, Игорь, был человеком суровым. Решил, что раз через семь лет пусто — значит, она «пустоцвет». Ушел к другой, там у него сразу пацан родился. Катя тогда чуть руки на себя не наложила. Решила, что дефектная она.
— Какая жестокость, — искренне возмутилась Оксана.
— Вот и я говорю. Разве можно так? А потом Катюша встретила Его. Своего второго мужа. Он старше её, серьезный такой, из Киева. Он её отогрел. Сказал: «Не будет детей — проживем для себя. Ты — моя главная ценность». И что вы думаете?
