Интрига раскрывается
Но на этом история не закончилась. Наташа, будучи женщиной дотошной, решила узнать больше о «идеальной Елене». Через общих знакомых по школе она нашла женщину, которая работала в хосписе, где лежала жена Виктора.
— То, что я узнала, заставило меня содрогнуться, — Наташа сжала кулаки. — Елена не «сгорела от онкологии» в привычном понимании. Она угасала годами от тяжелой депрессии и психосоматики. Медсестры шептались, что Виктор превратил её жизнь в золотую клетку. Он контролировал каждый её вздох, каждый шаг. Она была его собственностью, его личным произведением искусства. И когда она заболела, он не лечил её — он наблюдал за тем, как его «идеал» разрушается, и злился на неё за то, что она портит его эстетическую картину.
Наташа достала из сумки ту самую коробочку. Она была пуста.
— Вчера я шла к метро и увидела его. Он стоял у входа, прислонившись к стене. В руках у него был пакет — видимо, то самое платье. Он не кричал, не звал меня. Он просто смотрел. И в этом взгляде не было страсти. Там была… жажда коллекционера, который увидел редкий экземпляр.
Она подошла к урне, достала брошь и на глазах у него разжала пальцы. Серебро звякнуло о дно мусорного бака.
— Он даже не шелохнулся, — добавила она. — Просто повернулся и ушел в толпу.
Финал. Горький привкус осени
Прошло два месяца. Наташа вроде бы пришла в себя, вернулась к работе, снова начала улыбаться. Но вчера она позвонила мне среди ночи.
— Он прислал письмо, — прошептала она в трубку. — Обычное, в конверте. Там не было угроз. Только одна фраза на клочке бумаги: «Ты думаешь, что выбросила брошь. Но сапфир уже запомнил твой пульс. Ты всё равно станешь ею. Это лишь вопрос времени».
А сегодня утром, когда Наташа выходила из дома, она увидела на своей дверной ручке привязанную черную ленту. Точно такую же, какую носила Елена на одной из фотографий в том старом альбоме.
Мы сидим на кухне. Чай давно остыл. За окном — холодный Киев, город, который скрывает в своих дворах тысячи тайн. Наташа вздрагивает от каждого шороха в подъезде.
Иногда мы ищем в прошлом убежище, надеясь встретить там «своего» человека, с которым безопасно. Но прошлое — коварный учитель. Бывают люди, которые не умеют любить живых. Они любят лишь свои воспоминания и свои проекции.
Страшно не то, что подарок оказался «с сюрпризом». Страшно то, как легко мы готовы впустить в свою жизнь незнакомца только потому, что он учился в той же школе или цитирует тех же поэтов.
Личные границы — это не роскошь, это средство выживания. И если подарок кажется вам «слишком тяжелым» или «слишком серьезным» для второго свидания — верьте своим инстинктам. Они редко ошибаются.
Наташа сменила квартиру через неделю. Она уехала во Львов к дочери, надеясь затеряться в узких улочках старого города. Но иногда ей кажется, что в толпе на площади Рынок мелькает знакомый силуэт в дорогом пальто, а в витринах антикварных лавок мерцает холодным синим глазом та самая брошь, которая должна была сделать её «навеки тенью».
