Вечерний город зажигал огни, отражаясь в лужах неоновым блеском. Мы с Марго — моей бабушкой, которая категорически запрещала называть себя «бабулей», предпочитая статус «заслуженной гетеры на пенсии» — неспешно прогуливались по набережной, выбирая место для ужина.
Марго была эстетом до мозга костей, особенно в вопросах чревоугодия. Она замерла перед входом в помпезный ресторан с золотыми львами у дверей и презрительно фыркнула.
— Нет, душа моя, в этот дворец тщеславия мы не пойдем. Пафосом нас до тошноты накормят завтра на свадьбе у твоей троюродной кузины. Запомни: настоящий ресторан должен быть маленьким, желательно в уютном полуподвале, где пахнет не освежителем воздуха «Морской бриз», а чесночным маслом, томленым мясом и хорошим вином. Хозяева в таких местах еще помнят, что гость — это человек, а не ходячий кошелек.
Я слушала её, завороженная. Марго обладала феноменальным чутьем. Она утверждала, что истинный кулинар узнает собрата по едва уловимому шлейфу мускатного ореха и шафрана, который со временем въедается в кожу глубже любого парфюма.
Однако наш гастрономический поиск был вероломно прерван настойчивой трелью телефона.
— Дорогая! — заголосил в трубке голос, в котором мы безошибочно опознали Жанну, мать завтрашней невесты. — Вы где пропали? Немедленно на такси и к нам! У нас девичник в самом разгаре!
Марго так удивилась, что выронила помаду прямо на асфальт.
— Жанна, окстись. Какой девичник? Мне семьдесят пять, моей внучке — двадцать. Что нам делать на этом празднике гормонального взрыва и розовых соплей?
— Ой, ну что вы как маленькая! — обиженно пропела трубка. — Традиция же! Мудрая женщина рода должна наставить юную голубку, передать, так сказать, сакральный опыт семейной жизни. Поделиться секретами покорности и ведения хозяйства.
Марго закатила глаза так сильно, что я побоялась за её вестибулярный аппарат.
— Послушай, Жанна, я могу передать этот «сакральный опыт» прямо сейчас, сэкономив на такси. Записывай: если брак приносит радость — живи и радуйся. Как только он начинает вынимать из тебя душу — выставляй причину плохого настроения за дверь вместе с чемоданами и живи в радости снова. Всё.
— Ой, вечно вы шутите! Ждем вас через пятнадцать минут. Я заказала изумительные эклеры с лимонным кремом! — Голос отключился.
— Ты хочешь эклеры? — мрачно спросила Марго, глядя на меня.
— Я хочу спать, — честно призналась я.
— А я хочу запеченного омара с чесночным соусом и ледяное Шабли, — вздохнула она, поправляя шляпку. — Но, судя по всему, придется давиться продукцией кондитерской фабрики «Заря коммунизма».
Родственники обитали в одном из тех элитных жилых комплексов, которые выросли на окраинах Киева, словно грибы после кислотного дождя. Эти бетонные джунгли с претензией на «Версаль» окончательно добили дух старого города, но Жанна была в восторге от своей «золотой клетки».
Перед дверью Марго внезапно преобразилась. Она сгорбилась, напустила на лицо выражение кроткой немощи и тяжело оперлась на мой локоть.
— Ба, ты чего? — шепнула я.
— Тише, — шикнула она. — Театр начинается с вешалки. Они ждут дряхлую родственницу — пускай получат свою дозу жалости. Зачем разрушать чужие иллюзии раньше времени?
Дверь распахнула Жанна — женщина необъятной энергии, затянутая в розовый люрекс, напоминающий оболочку дорогой вареной колбасы.
— Тетя Марго! О боже, вы совсем не изменились! Время над вами не властно!
Марго мгновенно выпрямилась, стряхнула с себя «немощь» и подошла к зеркалу в прихожей.
— Не лги, Жанна. В мои лучшие годы парикмахеры не умели делать такой дерзкий начес, а косметологи еще не изобрели эти чудодейственные филлеры. А вот ты… ты изменилась.
— В лучшую сторону? — Жанна с надеждой поправила складку на животе.
— В сторону увеличения объема, — отрезала Марго. — Похоже, кулинарные таланты твоего мужа не проходят бесследно. Где виновница торжества?
Виновница — моя троюродная сестра Анжела — сидела в гостиной с видом человека, приговоренного к пожизненному заключению без права переписки. Рядом с ней уныло жевали макаруны две подружки-близняшки, чьи лица были настолько переколоты гиалуроновой кислотой, что любая эмоция превращалась в странную гримасу.
— Так, девочки, оживляемся! К нам прибыла тяжелая артиллерия! — Жанна попыталась изобразить восторг.
— Да уж, веселье у вас тут просто зашкаливает, — хмыкнула Марго, присаживаясь в кресло. — Похороны любимого хомячка обычно проходят динамичнее. Жанна, у тебя коньяк имеется?
— Ой, тетя, вам же нельзя… Давление… Может, чаю с ромашкой?
— Ромашку оставь для успокоения своих нервов перед завтрашним банкетом. Мне нужно пятьдесят грамм «Закарпатского». И кофе не надо, не порть продукт.
