Часть I: Вторая линия
Телефон в моей сумке не просто звонил — он содрогался от ярости. Сорок минут пути по серпантину до маленького прибрежного поселка пролетели как в тумане.
Мишка прилип к окну, завороженно глядя на бирюзовую кромку воды, а я смотрела на экран: «Дмитрий». Снова и снова.
— Мам, а почему папа не сел с нами? — Мишка наконец обернулся, его лобик прорезала тонкая морщинка беспокойства.
— Папе нужно помочь Савве и Косте, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — У них много чемоданов, а папа у нас сильный. Мы встретимся позже.
Я не врала. Мы действительно встретились спустя два часа на набережной. Я уже успела заселиться в наш новый номер — крошечный, но уютный, пахнущий лавандой и солью. Дмитрий примчался на такси, красный, взмыленный, с двумя ревущими племянниками на буксире.
— Ты с ума сошла?! — он почти кричал, не обращая внимания на оборачивающихся прохожих. — Что это за демарш? В гостинице мне сказали, что нашей брони нет! Ты понимаешь, что я два часа метался по жаре с детьми?
— Я отменила общую бронь и вернула свою часть денег, — спокойно ответила я, поправляя панаму на сыне. — Для нас с Мишей я сняла отдельный номер в гостевом доме «Маяк». Твои билеты и деньги на мальчиков остались при тебе. Раз ты решил, что их отдых важнее нашего спокойствия, то теперь ты — их единственный опекун на эти две недели.
Дмитрий замер. Савва, младший племянник, в этот момент дернул его за руку и заныл, что хочет мороженого, пить и в туалет одновременно. Костя, старший, уже нацелился на витрину с дорогущими сувенирами.
— Ника, это не смешно, — голос мужа стал вкрадчивым, в нем послышались опасные нотки. — У меня нет лишних денег на второй отель. Я потратил всё на билеты для пацанов, рассчитывая на наш общий бюджет. Возвращайся немедленно, мы перебронируем что-то подеревле на всех пятерых. Мама и сестра ждут фото нашего отдыха, они…
— Мне всё равно, чего они ждут, Дима. Ты сделал свой выбор за моей спиной. Ты купил билеты, зная, что я против. Теперь неси ответственность за это решение сам.
Я взяла Мишку за руку и пошла прочь по раскаленной гальке. В спину мне летели проклятия, крики детей и обещания «серьезного разговора». Но впервые за двенадцать лет брака я чувствовала не страх, а удивительную, звенящую легкость.
