Эта тарелка была последней. Простая, с едва заметным сколом, она напоминала саму Елену — такую же привычную, незаметную и надломленную.
Женщина выключила воду и посмотрела на свои руки. Кожа была сухой, как старый пергамент, а в суставах поселилась тупая, непреходящая боль.
Елена только что вернулась после двойной смены. В хосписе время тянется иначе: там секунды пахнут лекарствами и несбывшимися надеждами. Последние часы она провела у постели старика, который перед самым уходом вдруг принял ее за свою дочь.
Елена не стала его разуверять. Она просто держала его за руку, пока та не стала холодной.
Дома, в половине девятого вечера, ее ждал привычный натюрморт: раковина, захлебывающаяся грязной посудой. Сковорода с остатками застывшего жира, липкие следы от сока на столешнице, гора кружек.
Из гостиной доносился монотонный бубнеж — Михаил смотрел передачу про ремонт машин. Из комнаты сына, Артема, летели звуки виртуальной перестрелки и его азартные выкрики.
Елена молча потянулась к губке.
— Лена! — крикнул Михаил, не оборачиваясь. — Ты можешь тише? У меня голова раскалывается, а ты там грохочешь кастрюлями!
Она ничего не ответила. Движения были механическими, отточенными годами «второй смены» дома.
Когда она наконец присела к столу, чтобы выпить пустого чая, на кухню заглянула Алина, жена Артема.
— Елена Николаевна, а вы завтра суп с фрикадельками сварите? Тёма очень просил, говорит, у вас он по-особенному получается.
Елена подняла глаза. Алина стояла в шелковом халатике, листая ленту в телефоне.
— Алина, почему бы тебе самой не попробовать? Рецепт в книге на полке.
— Ой, ну вы же знаете, у меня вечно всё пригорает. Да и времени нет — завтра на маникюр, потом к маме…
Алина обиженно поджала губы и упорхнула в комнату. Молодые жили у них уже полгода. Сначала говорили — «на пару месяцев, пока вариант с квартирой не найдем», теперь же тема переезда заглохла. Зачем уходить, если здесь есть бесплатная кухарка, прачка и домработница?
Елена ушла в спальню и легла прямо в домашнем платье, не имея сил даже расстегнуть пуговицы. Ноги гудели, варикозные вены вздулись, требуя отдыха, но она просто замерла, глядя на пятно на обоях. Это пятно оставил Артем еще в детстве, когда пытался нарисовать карту сокровищ.
