Часть II: Теневой гость
Церемония прошла как в тумане. Обмен кольцами, клятвы, которые казались эхом в пустом колодце. Когда наступило время банкета, Гертруда Борисовна неожиданно вызвалась сама проводить нас к главному столу. Её лицо светилось торжеством, которое совершенно не соответствовало формату праздника.
— Дорогие гости! — её голос, усиленный микрофоном, разрезал звон бокалов. — Прежде чем мы начнем, я хочу представить вам нашу особую гостью. Без неё этот день был бы неполным. Эвелина, дорогая, проходи!
Двери зала распахнулись. Внутрь вошла женщина, чей облик мгновенно стер улыбки с лиц тех, кто знал историю семьи. На ней было платье цвета спелой вишни, вызывающе яркое для свадьбы. Это была Эвелина — бывшая пассия Вадима, с которой он расстался два года назад после её измены, и которую Гертруда Борисовна всегда считала «достойной партией».
В зале повисла тишина. Такая бывает только перед обрушением здания. Гертруда Борисовна буквально за руку подвела Эвелину к нашему столу.
— Вадим, дорогой, посмотри! Эвелина вернулась из-за границы специально, чтобы поздравить тебя. Я подумала, что одно лишнее место за главным столом — это такая мелочь по сравнению со старой дружбой. Эвелина ведь гораздо лучше понимает наши семейные традиции, чем… — она сделала паузу, выразительно посмотрев на меня, — некоторые временные люди.
Я почувствовала, как ключ в моем кармане (я все же прихватила его с собой) стал ледяным. Это было не просто оскорбление. Это был публичный демонтаж моей жизни.
Вадим медленно поднялся. Его лицо стало бледным, как гипс. Он посмотрел на Эвелину, которая стояла с победоносной полуулыбкой, а затем перевел взгляд на мать.
Гертруда Борисовна стояла, выпрямив спину, уверенная в своем праве распоряжаться чужими судьбами. Она верила, что её сын, воспитанный в подчинении, проглотит и эту обиду.
— Мама, — голос Вадима был тихим, но в нем слышался скрежет ломающегося металла. — Ты действительно привела её сюда? Сегодня?
— Я забочусь о твоем будущем, сынок. Ты совершаешь ошибку, связываясь с… реставратором старой рухляди. Эвелина — это наш круг. Она лучше. Она всегда была лучше.
Вадим сделал шаг вперед. Он не смотрел на Эвелину. Он смотрел на женщину, которая дала ему жизнь, но забирала душу.
— Ты права, мама. Круг должен быть замкнутым. Но ты в него больше не входишь.
Он обернулся к начальнику охраны, который стоял у входа:
— Игорь, выведите Гертруду Борисовну и её спутницу с территории клуба. Немедленно. И распорядитесь, чтобы её вещи из моего дома были доставлены в её квартиру к вечеру. С этого момента этой женщине запрещен доступ к любым моим делам и объектам.
Гертруда Борисовна пошатнулась. Её маска «полированного дуба» треснула.
— Ты не посмеешь! Я твоя мать! Всё, что у тебя есть — это я!
— У меня есть жена, — отрезал Вадим. — И у меня есть правда, которую ты годами лакировала своей ложью. Уходите.
