— Помолчи, — резко оборвал сотрудник УСБ. — Оксана подала рапорт о подготовке преступления ещё месяц назад. Все переводы, Михайло, которые ты прогонял через её счета, отслеживались не только системой «умный дом», но и техническим отделом Главка. Мы ждали развязки. И сегодня ты сам её устроил. Сам вызвал полицию туда, где всё было заранее задокументировано при твоём же участии.
Оксана неторопливо поднялась. Из сумки она вынула ту самую флешку, которую Михайло был уверен, что перехватил ночью.
— Здесь не те файлы, которые ты искал, Михайло. На накопителе — записи твоих разговоров с Галиной о том, как переписать квартиру и выставить меня главной обвиняемой. Да, «умный дом» у тебя продвинутый. Только пароль к блоку безопасности я знала задолго до установки твоих датчиков.
Михайло заметно побледнел. Его адвокат тут же засуетился, сбивчиво объясняя, что клиент сообщил ему далеко не всё.
— Есть лишь одна загвоздка, Михайло, — Оксана подошла почти вплотную. — Твои связи оказались крепче моих доказательств. Следователь уже принял нужный звонок сверху. Офшорные счета прикрыты так надёжно, что даже мои бывшие коллеги пока не могут к ним подобраться. Сегодня ты не окажешься за решёткой. По крайней мере — сегодня.
Следователь неловко прокашлялся и отвёл взгляд.
— Мы… проведём дополнительную проверку, — произнёс он с явной неуверенностью. — На данный момент оснований для задержания Михайло недостаточно. Что касается Оксаны, производство подлежит прекращению за отсутствием состава.
— И это всё? — Михайло вдруг рассмеялся, хотя пальцы его дрожали. — Ты всё знала, копала под меня — и к чему пришла? Оказалась на улице! Квартира оформлена на Галину, счета закрыты, а ты — без гроша, бывший капитан без перспектив. Ты проиграла, Оксана! Я просто вычеркнул тебя из своей жизни!
Оксана посмотрела на него с тихой, почти безграничной жалостью — и его смех оборвался.
— Нет, Михайло. Это не меня ты вычеркнул. Ты разрушил себя. Галина уже подала документы на продажу той квартиры. И делиться с тобой она не собирается. Она свято верит, что ты гений и заработаешь ещё. А ты теперь под плотным наблюдением. Любой вход в систему, любая транзакция, каждое действие вызовут вопросы. Ты сам соорудил себе цифровую клетку.
Спустя неделю Михайло стоял у окна просторного кабинета. Его счета заморозили до выяснения обстоятельств, а руководство компании настойчиво предложило уйти по собственному, чтобы не подрывать репутацию фирмы. Но больнее всего оказалось другое: Галина перестала отвечать на звонки. Квартира уже продана, а вырученные средства отправлены на «благотворительный» офшорный счёт, доступ к которому имела только она.
В отражении стекла он видел не уверенного разработчика и не хозяина положения, а измождённого мужчину с посеревшим лицом. На экране телефона вспыхнуло уведомление: «Ваш пароль был изменён. Доступ запрещён». Это была последняя система, где у него ещё оставались права. Теперь не осталось ничего. Он стал всего лишь строчкой в отказном материале, который Оксана аккуратно подшила в личную папку.
Оксана сидела на парковой скамейке и наблюдала, как голуби ожесточённо делят кусок хлеба. На ней было старое пальто, а в кармане — ключи от съёмной однокомнатной квартиры. Она лишилась всего материального: мраморного блеска, дорогого шёлка, доступа к чужим деньгам и иллюзии красивой жизни. Зато впервые за три года дышалось свободно. Воздух больше не отдавал ложью.
Она ясно осознавала: в мире, где правят крупные деньги, хитрые схемы и алгоритмы, правда обходится слишком дорого. За неё она заплатила всем, что имела. Михайло считал унизительным быть «кошельком». Но так и не понял главного: кошелёк легко заменить, а совесть, разъеденную предательством, не восстановит ни один гениальный программист. Оксана взглянула на свои пустые ладони и почувствовала спокойствие. Внутренний оперативник был удовлетворён: материал собран. А значит, жизнь продолжается.
