Часть I: Осенний холод
Елена Алексеевна всегда знала, что этот день настанет. Но разве можно подготовиться к тому, что из твоего мира исчезнет последний источник живого тепла?
Снежинка умерла тихо, на рассвете, десятого ноября. Это была дата, выжженная в памяти Елены каленым железом — ровно пятнадцать лет назад в этот день не стало её Павла.
Павел подарил ей Снежинку за полгода до своего ухода. Он уже знал диагноз, но молчал, оберегая её покой до последней возможности.
Он принес этот белый пушистый комок, когда ей было пятьдесят пять. Елена тогда, будучи уважаемым педагогом в музыкальной школе, всплеснула руками:
— Паша, зачем? Я прихожу домой без сил, а тут щенок! Его же нужно воспитывать, гулять в любую погоду…
Павел тогда лишь улыбнулся своей тихой, чуть виноватой улыбкой, в которой сквозила бесконечная нежность.
— Ты потом поймешь, Лена. Потом скажешь мне спасибо.
И она сказала. Сказала в ту первую зиму без него, когда тишина в квартире стала такой плотной, что её, казалось, можно было потрогать руками.
Снежинка приходила в темноте, клала голову ей на колени и смотрела своими янтарными глазами так понимающе, будто в ней жила частица души Павла.
Четырнадцать лет эта собака была её единственным верным слушателем, её тенью и её смыслом вставать по утрам. И вот — тишина.
Елена нашла её утром на старом пледе. Снежинка не отозвалась на зов, не вильнула хвостом.
Под пальцами Елены была не мягкая шерсть, а холодное напоминание о том, что последняя нить, связывавшая её с прошлым, оборвалась. Она не плакала. Она просто села на пол и смотрела, как за окном кружится первый мокрый снег.
