— Вы вовремя. Одно ребро сломано, острый край едва не задел легкое. Но хуже всего — разрыв селезенки. Еще бы тридцать минут вашего «отлеживания» дома, и мы бы его не спасли. Начинается внутреннее кровотечение.
Он замолчал, внимательно глядя на меня.
— Откуда такие травмы у восьмилетнего ребенка? Это не падение с качелей. Это направленный удар большой силы. Мы обязаны сообщить в полицию.
— Сообщайте, — тихо сказала я. — Сообщайте всё.
Часть III: Круги по воде
На следующее утро мой телефон, который я забрала у матери силой перед самым уходом (она просто не ожидала от меня такой ярости), разрывался от звонков.
Сначала звонила Инга.
— Ты что натворила, сумасшедшая?! К нам приходил участковый! Артема хотят поставить на учет, у него могут быть проблемы со школой! Ты понимаешь, что ты делаешь?! Мы же семья!
Затем — мать. Её голос вибрировал от праведного гнева.
— Ксения, немедленно забери заявление. Твой отец в предынфарктном состоянии. Как ты можешь так поступать с родными людьми? Твой племянник — ребенок, он просто не рассчитал силу. Ты хочешь его в колонию отправить?
Я слушала их и чувствовала странную отстраненность. Будто я смотрю кино о чужих, неприятных мне людях.
— Мой сын на операционном столе, — ответила я матери. — Его жизнь для вас — «пустяк». А будущее Артема — трагедия. Для меня семьи больше нет. Есть только закон.
Интрига начала раскручиваться стремительно. Оказалось, что мой отец, занимавший когда-то высокий пост в городской администрации, очень боялся любого скандала. Племянник Артем и раньше проявлял жестокость — в школе были случаи избиения младшеклассников, но родители и дед всегда «заминали» дела, подкупая или запугивая пострадавших.
Но в этот раз они наткнулись на того, кого нельзя было купить. На мать, которая видела смерть своего ребенка в их глазах.
Я наняла адвоката. Не просто юриста, а человека, который специализировался на делах о домашнем насилии. Мы подняли старые школьные отчеты Артема, которые таинственным образом исчезли из архивов. Мы нашли свидетелей его прежних «подвигов».
Часть IV: Осада
Родители перешли к открытой войне. Они заблокировали мои счета (у нас был общий семейный бизнес по управлению недвижимостью). Они обзвонили всех родственников, выставив меня психически неуравновешенной женщиной, которая мстит сестре за старые обиды.
Однажды вечером, когда Матвей уже шел на поправку и мы вернулись домой, в дверь постучали. На пороге стоял отец. Он выглядел постаревшим, но взгляд оставался стальным.
