Самым тяжелым было не возвращение денег — большую часть он уже успел проиграть или перевести на счета подставных лиц. Самым тяжелым было осознание того, что три года моей жизни были инвестицией в пустоту.
Каждое «люблю», каждый завтрак в постель, каждая прогулка под дождем были частью бизнес-плана. Он не спал со мной — он работал. Он не жил со мной — он дежурил у кассы.
Суд прошел быстро. Его приговорили к реальному сроку. Когда его уводили из зала заседаний, он в последний раз посмотрел на меня. В его глазах не было раскаяния. Только досада, что он не успел на тот утренний рейс.
Часть IV: Дом, которого нет
Я вернулась в свою квартиру. Новые замки блестели на солнце. Но внутри всё еще пахло его парфюмом, хотя я перестирала всё, вплоть до штор.
Я села на тот самый стул, где висела его толстовка. Тишина была оглушительной.
В 19:12 по привычке я посмотрела на телефон. Сообщений не было. Больше никогда не будет этих коротких, сухих строк, которые я когда-то принимала за брутальность, а они были лишь техническими уведомлениями.
Через неделю мне позвонила Лера.
— Я продаю квартиру, — сказала она. — Не могу здесь оставаться. Каждый раз, когда смотрю на крыльцо, вижу те коробки. Как ты?
— Я поменяла мебель, — ответила я, глядя на пустую гостиную. — Но я всё еще проверяю кошелек по пять раз в день. И я до сих пор не могу смотреть на жареную картошку. Она пахнет тем вечером.
Мы проговорили около часа. Две жертвы одного хищника. Мы стали странными подругами по несчастью, но обе понимали: мы никогда не сможем быть по-настоящему близки. Слишком много боли было зашито в наше знакомство.
Часть V: Горький финал
Прошло три года. Я восстановила документы, вернула дом бабушки. Я научилась жить одна, и, честно говоря, это была самая комфортная жизнь, которую я знала. Но была одна проблема.
Я больше не могла доверять. Совсем.
