— Нет, — произнесла Нина так буднично, будто речь шла о чём-то очевидном. — Я всё тебе объяснила. Ты моя подруга, должна войти в положение.
Оксана внимательно смотрела на неё: на загорелую кожу, на чужой халат, на блестящий новый замок. В этот момент из глубины дома, через распахнутую дверь, донёсся мужской голос. Кто-то что-то спросил, и Нина, обернувшись, ответила ему.
Оксана молча повернулась и направилась обратно к дороге.
Шла она неторопливо, будто каждое движение давалось с усилием. В сумке негромко стукались банки с вареньем и контейнер с пирогами.
У соседнего забора её окликнула Надя. Она жила в Яготин с апреля по октябрь уже много лет, знала обо всех всё и никогда не держала язык за зубами.
— Оксана! — Надя вышла за калитку в фартуке с вишенками. — Наконец-то приехала. Я уже думала, как тебя разыскать.
— Здравствуйте, Надя.
— Ты в курсе, что у тебя творилось в выходные? — соседка понизила голос, хотя поблизости никого не было. — В субботу до двух ночи гремела музыка, какие-то мужики, машины. Я уж хотела звонить куда следует, да решила: вдруг ты сама гостей позвала. А в воскресенье она с кем-то так ругалась, что на весь посёлок слышно было… У меня Никита, внук, тут гостил, шесть лет мальчику.
— Понимаю. — Оксана на мгновение прикрыла глаза. — Надя, подскажите, как найти нашего участкового?
— Данило? — оживилась соседка. — Так он рядом, в администрации посёлка. Или можно на мобильный. Хороший парень, справедливый. Лет тридцать пять ему, не больше. Если нужно — приедет.
— Нужно, — тихо ответила Оксана.
Она позвонила в администрацию прямо с дороги. Изложила всё кратко и по-деловому, как привыкла говорить о рабочих вопросах: участок номер шесть по улице Садовой в Яготин, собственник она, доступ перекрыт третьим лицом, которое сменило замок. На том конце провода сказали «понятно» и продиктовали номер.
Данило перезвонил через двадцать минут.
— Слушаю вас, Оксана.
— Я уже объясняла ситуацию. Вы сможете приехать сегодня?
— Смогу часа через два. Документы на участок у вас с собой?
— Выписка из реестра и договор купли-продажи. Всё при мне.
— Отлично. Ожидайте на месте.
Оксана вернулась к калитке. В звонок больше не нажимала. Просто встала у забора, достала из сумки пирог и вдруг поняла, что с утра ничего не ела.
Пирог был с капустой — тесто получилось мягким, удачным. Она ела, глядя на синие ворота, которые когда-то покрасила сама.
Надя вскоре снова появилась — принесла складной стул и поставила рядом.
— Садись, чего ноги мучить.
— Спасибо.
— Скажу тебе, Оксана, я сразу почувствовала неладное. Приехала с одной сумкой, через неделю вторую привезла, потом третью. Думаю: когда же это закончится? Но раз подруга твоя — молчала.
— И правильно делали. — Оксана отломила ещё кусочек. — Мне самой следовало приехать раньше.
— Ты же работаешь, не до того.
— Работаю, — кивнула она. — Но не в этом дело.
Объяснять дальше Оксана не стала. Всё упиралось в её привычку доверять. Она верила, что добро возвращается добром, что человек способен сам остановиться, одуматься, сказать «прости». Это была не наивность, а какое-то глубинное убеждение — желание, чтобы мир действовал иначе.
Данило появился через час сорок. Оксана заметила его ещё издалека: высокий, крепкий, в форме, с фуражкой в руке. Лет тридцать шесть или тридцать семь, лицо открытое, чуть обветренное — видно, много времени проводит на воздухе. Шагал он быстро.
— Оксана?
— Да.
— Данило. — Он коротко и крепко пожал ей руку. — Покажите документы, пожалуйста.
Она передала выписку. Он внимательно изучил её, сверил номер участка с табличкой на заборе.
— Понятно. — Его взгляд остановился на замке. — Это ваш?
— Нет. Мой был другой. Его заменили.
— Хорошо. — Данило нажал кнопку звонка. Затем ещё раз.
Нина вышла через минуту — уже в джинсах и майке, всё такая же ухоженная и загорелая. Увидев форму, она на мгновение застыла.
— Добрый день, — спокойно произнёс Данило. — Участковый уполномоченный. Ваши документы, пожалуйста.
— Я здесь живу, — ответила Нина.
— Документы, подтверждающие ваше право находиться на этом участке.
— Меня пригласила хозяйка.
— Хозяйка стоит рядом со мной. — Голос его оставался ровным, без нажима, но с каждой фразой становился твёрже. — Она заявляет, что установленный вами замок препятствует её доступу к собственной недвижимости. Это квалифицируется как самоуправство. Статья триста третья. Вам понятно?
Нина молчала. На её лице медленно отражалась перемена.
— Я не могу просто так…
— Сколько времени вам нужно, чтобы собрать вещи?
— Это некрасиво, — сказала Нина, и голос её снова дрогнул. — Я же не чужая. Это моя подруга. Оксана, скажи ему.
Оксана молчала.
— Оксана. — В её взгляде теперь читалась не просьба, а требование. — Ты же понимаешь, мне некуда идти. Я рассчитывала…
— Я разрешила тебе приехать на два дня, — тихо, но твёрдо произнесла Оксана. — Это было три с половиной недели назад.
— Час, — сказал Данило. — Даю вам час. Если через час вы добровольно не покинете участок, будем составлять протокол.
Нина закрыла рот, потом снова приоткрыла, но ничего не сказала. Развернулась и скрылась в доме.
Данило посмотрел на Оксану.
— Вернусь через час. Если возникнут сложности, звоните по этому номеру. — Он протянул визитку.
— Спасибо.
— Это ваше право.
Он ушёл. Оксана осталась у калитки. Надя, наблюдавшая всё происходящее на расстоянии, подошла ближе.
— Хороший у нас участковый, — заметила она с удовлетворением.
Оксана не ответила. Её взгляд был устремлён на синие ворота и на то, что скрывалось за ними — и на флоксы, которые там, наверное, давно пора полить.
