— Что таких людей почти не осталось.
— Как зовут вашу бабушку?
Она собиралась уклониться. Легенда должна была оставаться легендой — без трещин и лишних деталей.
— Нина Аркадьевна, — ответила Дарина. — Горская.
Григорий медленно поставил чашку на блюдце.
Очень медленно.
И посмотрел на Дарину так, что по её спине пробежал холодок.
— Горская… — тихо повторил он.
— Да.
Вокруг продолжался шум — Андрей оживлённо спорил с кем-то из родни, звякали вилки и ножи. Их диалог тонул в общем гуле. Григорий замолчал, устремив взгляд куда-то мимо Дарины — за окно, к соснам.
Потом словно стряхнул с себя наваждение и снова стал прежним — сдержанным, уверенным.
И всё же что-то изменилось. Дарина это ощущала.
Перелом произошёл в воскресенье, после обеда.
Андрей поднялся с бокалом и произнёс тост — выверенный, гладкий, о любви и новой странице. Родственники одобрительно улыбались. Григорий слушал, но смотрел не на внука — на Дарину.
Она разглядывала узор на тарелке и думала о том, что совсем недавно мыла полы. О том, как опрокинула ведро. И теперь сидит здесь, с чужим кольцом на пальце, слушая слова о любви, которой не существует.
А напротив — пожилой человек с добрыми глазами, тот самый, что строил детские дома и никогда этим не кичился, который спрашивал про борщ и внимал ответу так, будто это действительно важно.
«Нас гнули, но не согнули», — словно прозвучал внутри голос бабушки.
Дарина поднялась.
— Подождите, — произнесла она.
Все повернули головы.
Голос её был ровным — неожиданно для самой себя.
— Мне нужно кое-что сказать. — Она смотрела только на Григория. — Я не из Днепр. У меня нет богатых родителей. Они погибли, когда мне было пять. Я живу с бабушкой в однокомнатной квартире на окраине и работаю уборщицей. В том числе — в ресторане «Сфера», где два дня назад облила Андрея водой из ведра. Он предложил мне гривны за то, чтобы я сыграла перед вами роль. Я согласилась — бабушке нужны деньги на лечение. Я… — она на мгновение замолчала. — Я не могу продолжать. Простите.
Наступила глухая тишина.
Андрей сидел неподвижно, побледневший, словно покрытый слоем мела.
Дарина сняла кольцо и аккуратно положила его перед ним на скатерть. Потом развернулась и направилась к выходу.
Никто её не остановил.
Она вызвала такси. По дороге Дарина смотрела на сосны за окном и думала, что, вероятно, совершила глупость. Денег нет. Работа — под вопросом. Лечение бабушки — неизвестно на что.
Но было и другое. То, что Ганна называла словом «достоинство».
Дома Дарина долго стояла под душем, смывая макияж, потом тщательно расчесала волосы и лишь после этого вышла к бабушке. Та сидела с книгой и подняла взгляд.
— Рано вернулась.
— Да, — кивнула Дарина, присаживаясь рядом. — Ба, мне нужно тебе всё рассказать.
Ганна слушала внимательно. Не перебивала, не ахала. Когда рассказ закончился, она немного помолчала.
— Ты поступила правильно, — наконец сказала она.
— Ты так говоришь, потому что любишь меня.
— Нет, — покачала головой Ганна. — Потому что знаю цену правильным решениям. Деньги, Дарина, всегда можно найти. А вот себя потерять легко.
Через три дня приехал Григорий.
Он позвонил в дверь. На пороге стоял в простом пальто и неловко держал коробку печенья.
Дарина открыла и на секунду растерялась.
— Добрый день, — произнёс он. — Я Григорий. Думаю, вы меня помните.
— Помню, — тихо ответила она. — Проходите.
В прихожей было тесно. Он сам снял пальто, аккуратно повесил его на крючок и огляделся — без тени высокомерия, скорее с любопытством.
— Я хотел поблагодарить вас, — сказал он. — За честность. Поверьте, это дорогого стоит.
— Меня не за что благодарить. Я просто не могла иначе.
— Вот именно поэтому и есть за что.
Из комнаты вышла Ганна.
И вдруг произошло нечто неожиданное.
Григорий обернулся — и застыл. Ганна смотрела на него сначала спокойно, вежливо, но затем её лицо изменилось: в нём проступило что-то давнее, почти забытое.
— Толя, — тихо произнесла она.
— Ганна, — ответил он.
Дарина переводила взгляд с одного на другого, ничего не понимая.
Они стояли в узкой прихожей — двое пожилых людей — и смотрели друг на друга так, будто встретили того, кого когда-то навсегда потеряли.
— Вы знакомы? — спросила Дарина.
— Были, — сказал Григорий, не сводя глаз с Ганны. — Очень давно.
— Очень давно, — эхом повторила она, и в этих словах было столько прошлого, что Дарина почувствовала себя лишней.
Она ушла ставить чай.
Они сидели на кухне втроём долго — сначала говорил…
