Алиса вошла в зал не в кричащих перьях и не в бриллиантах. На ней был безупречно скроенный черный смокинг, подчеркивавший ее хрупкость и одновременно — стальную волю.
Она шла к сцене с той грацией, которую нельзя купить, и тем спокойствием, которое рождается только в огне.
Артем поперхнулся. Бокал едва не выскользнул из его пальцев. За столиками пробежал шепоток. Карина побледнела, почувствовав, как внимание прессы мгновенно переключилось на женщину, которую они все считали уничтоженной.
Весь вечер Артем пытался поймать ее взгляд. Но Алиса была занята. Она говорила на равных с теми, к кому он годами пытался пробиться на прием.
Она смеялась шуткам Олега, и в этом смехе не было ни капли фальши. Она была живой. Она была властью.
В конце приема, когда гости начали расходиться, Артем перехватил ее у выхода на террасу. Карина была занята очередным селфи и не заметила его отсутствия.
— Алиса? — его голос звучал непривычно хрипло. — Что это за маскарад? Откуда всё это? Демидов… он твой любовник?
Алиса медленно обернулась. На ее лице не было ни злости, ни торжества. Только бесконечное, ледяное равнодушие.
— Ты до сих пор измеряешь мир категориями «кто за кем стоит», Артем, — тихо ответила она. — Поэтому ты никогда не замечал, что всё это время за тобой стояла я. А теперь за мной стою я сама. Олег — мой партнер. Мой друг. И он, в отличие от тебя, умеет читать отчеты, а не только заголовки таблоидов.
— Алиса, послушай… я совершил ошибку. Карина… она не то. Нам нужно поговорить о бизнесе. О том контракте с поставщиками…
— Тот контракт уже пересмотрен, — перебила она. — Сегодня утром моя компания выкупила права на аренду твоих основных узлов. Завтра твои юристы получат уведомление о расторжении.
Артем замер, осознавая масштаб катастрофы. Она не просто ушла. Она аккуратно, шаг за шагом, вынула из его империи те кирпичи, которые сама когда-то туда заложила.
Часть 4. Горькое послевкусие
Спустя три месяца империя Волкова начала стремительно сокращаться. Без негласной поддержки Демидовых и без аналитического «чутья» Алисы, Артем совершал одну ошибку за другой.
Карина ушла от него через две недели после того, как счета его компаний были заморожены для аудита. Она нашла себе нового «льва», помоложе и поудачливее.
Алиса сидела в своем новом кабинете. За окном шел дождь, смывая пыль с городских улиц. На столе лежала фотография из газеты: Артем, осунувшийся и злой, выходит из здания суда.
Она не чувствовала радости. Скорее, глубокую, опустошающую печаль. Ей было жаль не его — ей было жаль ту маленькую Алису, которая десять лет верила, что её ценность зависит от того, насколько она полезна другому человеку.
