Серый развод на ткани казался Алине клеймом. Она сидела в переговорной, пряча левую руку под стол, и чувствовала, как уверенность вытекает из нее каплями. Напротив нее, в кресле из дорогой кожи, развалился Вадим. Тот самый человек из утреннего транспорта.
Он поправлял манжету кашемирового пальто, брошенного на соседний стул, и смотрел на Алину с нескрываемым превосходством. В его глазах читалось: «Ты уже проиграла».
Для Алины эта встреча была последним рубежом. Дома ждало сообщение от бывшего мужа о суде за право опеки над сыном, а в кармане лежало уведомление о выселении из съемного жилья. Ей нужна была эта работа. Не для карьеры — для выживания.
Но мир больших офисов жесток. Здесь не прощают пятен. Опыт Алины, ее блестящие навыки антикризисного управления и рекомендации меркли перед этим нелепым серым пятном на рукаве.
— Скажите, Алина, — вкрадчиво произнес HR-директор, глядя на мокрый развод на ее блузке. — Если вы не способны уследить за собственным внешним видом в такой важный день, как мы можем доверить вам контроль над миллиардными активами холдинга?
Вадим негромко усмехнулся.
— Коллеги, мне кажется, ответ очевиден. Есть люди, рожденные для управления, а есть те, кто… скажем так, слишком сильно вовлекается в бытовые драмы. В бизнесе побеждает холодный расчет и умение дистанцироваться от лишнего шума.
Алина молчала. Она помнила, как полчаса назад этот «человек расчета» оттолкнул пожилого мужчину в маршрутке. Помнила, как сама опустилась в грязь, чтобы поднять старика, чья кровь в итоге и оставила этот след на ее одежде.
Она не жалела о поступке, но сейчас, под перекрестным огнем ледяных взглядов комиссии, она чувствовала себя раздавленной.
Именно в этот момент дверь переговорной открылась.
Вошел старик. Тот самый. В потертой куртке, с неумело наклеенным пластырем на виске.
За его спиной стояли двое мужчин в строгих костюмах, чья выправка не оставляла сомнений в их принадлежности к службе безопасности высшего звена.
В комнате повисла звенящая тишина. Комиссия вскочила с мест так синхронно, будто их подбросило пружиной.
— Аркадий Сергеевич… — выдохнул операционный директор, побледнев. — Мы не ждали вас сегодня. Нам сказали, вы приедете только к следующей неделе.
Старик не ответил. Он медленно прошел к главе стола, сел в свободное кресло и обвел присутствующих ясным, пронзительным взглядом.
Он долго смотрел на Вадима, который внезапно стал выглядеть в своем дорогом костюме как нашкодивший школьник. Его рука с тяжелыми золотыми часами заметно задрожала.
