Рядом с ним стояла высокая женщина с невозмутимым, властным лицом — его новая избранница. Вокруг, словно весенние потоки у подножия утёса, носились дети. Пятеро. Двое едва справлялись с поводками, на которых рвались вперёд два огромных, лоснящихся от здоровья алабая. Позади всей этой шумной процессии возвышалась внушительная фигура пожилой дамы — прославленной тёщи Маркияна, о крутом нраве которой ходили легенды.
— О, Кристина! То есть, прости, Юлия! — громогласно произнёс Маркиян, переступая порог без малейшего приглашения. — А Ярина говорила, что ты тут порядок наводишь к нашему приезду. Полы драишь? Ну здравствуй, бывшая!
Юлия отшатнулась так резко, будто её толкнули. Рука сама собой нашла спинку дивана — иначе она бы не удержалась на ногах.
— Маркиян? — едва слышно произнесла она, и в её голосе звучал страх. — Нет… Только не ты…
— Кто же ещё! — весело рявкнул он. — Дети, бегом! Осваивайте владения! Кто первым занял комнату — тот там и главный! А псам — место у камина!
С визгом и топотом ребятня ворвалась в безупречно убранную гостиную. Собаки, уловив аромат угощений, кинулись к столу с изысканными закусками, опрокидывая всё на своём пути. Приглашённые гости вжались в стены, словно тени, боясь шелохнуться.
— Ярослав! — закричала Юлия, и теперь это был крик отчаяния. — Выставь их! Сделай хоть что-нибудь!
Но Ярослав будто окаменел. Он слишком хорошо знал Маркияна и ясно понимал: назад дороги нет. Это уже чужая территория, где действуют иные законы.
Я вывезла чемодан на крыльцо. Ночная прохлада мягко окутала меня запахом сырой хвои, опавших листьев и дальних дорог. Никаких удушливых духов. Ни следа нафталина.
— Ярина! Мама! — Ярослав выбежал следом.
Он схватил меня за рукав, вцепившись так, будто боялся потерять.
— Мама, что ты наделала? Ты вообще понимаешь? Куда нам теперь деваться? Ночь на дворе!
Я взглянула на него. И впервые за долгие годы увидела не своего мальчика и не продолжение себя, а чужого, растерянного мужчину, который выбрал удобство вместо достоинства.
— А вы ступайте на кухню, сын, — спокойно, но твёрдо сказала я, аккуратно высвобождая рукав. — Там больше не пахнет моей старостью. Теперь там витает аромат новой жизни. Договаривайтесь. Ты ведь всегда умел ладить с теми, у кого сила.
Я спустилась по ступеням к ожидавшему такси. Водитель, мужчина в годах, с уважением уложил чемодан в багажник.
— В аэропорт? — уточнил он, бросив взгляд на наклейки с названиями городов на крышке.
— Да, в аэропорт, — кивнула я. — Через три часа у меня рейс на Пхукет. Всю жизнь мечтала провести зиму там, где о ней не знают.
Я устроилась на мягком сиденье и опустила стекло. Из распахнутых дверей дома доносились обрывки истеричных речей Юлии, раскатистый довольный лай собак и грохот детских шагов, похожий на табун диких пони. Я видела, как дети Маркияна скачут по белоснежному кашемировому дивану в грязной обуви. Как он сам, ухмыляясь, вытаскивает из шкафа бутылку коллекционного бургундского, которое Ярослав берег для особого случая. Это был крах. Конец их аккуратно выстроенного, основанного на иллюзиях мира. Но не моего.
— Можно ехать, — тихо сказала я.
Автомобиль мягко тронулся. Огни дома постепенно отдалялись, превращаясь сначала в тусклые точки, а затем растворяясь во мраке. Я ни разу не оглянулась. Я знала: выгнать Маркияна им не удастся — его адвокаты были хищниками в дорогих костюмах. Знала, что Юлия утратит весь свой блеск и самоуверенность уже при первой стычке с его тёщей. Знала и то, что Ярослав однажды попытается найти меня — за поддержкой, прощением или деньгами. Но это будет потом. В иной реальности.
А сейчас я дышала полной грудью. Старость? Нет. Это был аромат свободы. И он кружил голову.
Эпилог
Самолёт — огромный белоснежный лайнер — оторвался от влажной взлётной полосы и устремился ввысь, пробивая облачные слои. Под крылом рассыпалось море огней — холодных, синих, жёлтых, алых. Где-то там, в одной из светящихся точек, в доме из стекла и притворства, бушевали новые страсти. Но ко мне они больше не имели отношения.
Я откинулась в кресле и позволила себе закрыть глаза. В сумочке, рядом с паспортом, лежала скромная пластиковая карта — сумма на ней избавляла от тревог о завтрашнем дне. Но главное богатство заключалось не в этом. Главное — ощущение лёгкости, словно с плеч сняли тяжёлый, невидимый плащ, отягощённый ожиданиями и долгом. Я снова стала просто человеком. Яриной. Не матерью, не свекровью, не обузой — просто женщиной, в чьих глазах вновь засияли далёкие звёзды.
Стюардесса в элегантной форме деликатно коснулась моего плеча.
— Мадам, желаете освежиться? У нас есть шампанское, соки…
Я открыла глаза и искренне улыбнулась — улыбкой, рождённой глубоко внутри.
— Спасибо. Шампанское. И, пожалуйста, только фрукты. Ничего тяжёлого.
Я взяла бокал. Пузырьки искрились в золотистой жидкости, всплывая к поверхности, словно надежды. Я сделала небольшой глоток. Холодная игристая волна прокатилась по горлу, напоминая: у жизни есть вкус. Где-то впереди, за тысячами километров, шумел тёплый океан, перекликались незнакомые птицы, и солнце уже готовилось встретить меня своими лучами.
И тогда я поняла: самое важное и захватывающее путешествие только начинается. Вопреки цифрам в паспорте. А может, именно благодаря им — накопленной мудрости, чтобы отпустить лишнее, и смелости, чтобы шагнуть навстречу новому дню.
