Марина и так знала правду. Вероника писала ей длинные, путанные письма, уверяя, что с появлением нового мужа Игоря и рождением Даши её жизнь обрела истинный смысл и чистоту. Но верилось в это с трудом. Соседка подтвердила опасения.
— Мужики за ней вечно терлись на иномарках, — шептала она, прикрывая дверь. — А Игорь что? Ему бы только дозу или автомат игровой. Вот и допрыгался — вскрыл машину какого-то шишки, теперь надолго закроют. А Вероника… как сквозь землю провалилась.
Марина зашла в квартиру. Здесь стоял тот самый запах, который преследовал её в кошмарах и сладких снах детства. Запах мамы: смесь пряных, тяжелых духов, сушеной лаванды в бельевых шкафах и дешевого цветочного кондиционера.
Несмотря на нищету и облупленные стены, здесь всё было пропитано Вероникой — макраме на окнах, фарфоровые статуэтки кошек, бесконечные кружевные салфетки.
— Ты будешь со мной жить? — тихо спросила Даша, вжимаясь в выцветшие обои.
— Нет. У меня своя жизнь, — отрезала Марина, стараясь не смотреть в огромные, подозрительно похожие на её собственные, глаза сестры.
Часть II: Снежинка номер три
В полиции разводили руками. Игорь молчал, как рыба, а следов Вероники не было ни в больницах, ни в моргах. Единственной зацепкой была тетка Даши по отцовской линии, живущая на Дальнем Востоке.
Марина принялась её разыскивать, разрываясь между звонками Кости и попытками связаться с врачом отца.
Костя рвал и метал.
— Смирновы прилетают через неделю! Они хотят отметить Рождество у нас, а в квартире бардак. Ты вообще понимаешь, что ставишь под удар наше будущее?
Отец и вовсе перестал брать трубку. Марина срывалась на Дашу. Девочка, словно не чувствуя холода сестры, постоянно лезла к ней с просьбами помочь с математикой или склеить поделку из еловых шишек для школьного праздника.
— Сама клей, — огрызалась Марина. — Мне не до твоих шишек.
Однажды вечером, когда мороз на улице перевалил за тридцать, Даша тихо вышла «собрать еще материала». Когда через полчаса она не вернулась, Марина, чертыхаясь, натянула пуховик.
Она нашла сестру у качелей: Даша по глупости лизнула железный поручень и теперь стояла, примерзнув языком, с залитым слезами лицом.
Пришлось бежать за теплой водой, отогревать, кутать в свой шарф. В ту ночь Марина впервые не оттолкнула сестру, когда та прижалась к ней во сне.
