— Доченька, ты зарабатываешь четыреста тысяч гривен! Почему же выглядишь так, будто на себе поставила крест? — родители онемели, когда правда всплыла наружу.
В субботу утром раздался звонок в дверь. Я стояла у плиты в выцветшем, застиранном халате и переворачивала маленькие блинчики. Волосы торчали в разные стороны, под глазами залегли тёмные круги после бессонной ночи.
Артём снова температурил, и я до четырёх утра просидела возле его кровати, меняя компрессы и слушая его тяжёлое дыхание.
— Кого ещё принесло в такую рань? — буркнул Сергей, даже не оторвавшись от телефона.
По выходным мой муж словно превращался в неподвижный предмет интерьера — прилипал к дивану и существовал только в пространстве экрана.
Я заглянула в глазок и застыла. На пороге стояли мама и папа с дорожными сумками.
— Мам, пап! Вы же не предупреждали!
— Решили сделать сюрприз, — мама улыбнулась и крепко обняла меня. — Мы так давно тебя не видели, соскучились.
Папа молча поцеловал меня в макушку и прошёл в гостиную.
А у меня в голове вихрем закружились мысли: что в холодильнике? в каком состоянии квартира? Повсюду валялись игрушки Артёма, на столе громоздилась гора немытой посуды, а я сама напоминала огородное пугало.
— А где наш внук? — спросила мама, оглядываясь по сторонам.
— Спит. Ночью была температура.
Она внимательно посмотрела на меня с головы до ног. В её взгляде смешались тревога и изумление.
Когда я училась в университете, мама гордилась тем, что её дочь всегда аккуратная и ухоженная.
— Образование — это важно, — любила повторять она, — но женщина обязана следить за собой. Запомни это.
Сейчас я явно не соответствовала её представлениям.
— Оксана, — начала мама осторожно, словно подбирая слова для неприятного диагноза, — ты ведь получаешь четыреста тысяч гривен. Почему же выглядишь так… так измученно и запущенно?
Сергей оторвался от телефона и усмехнулся. В его глазах мелькнуло странное удовлетворение, будто он давно ждал подобного вопроса.
— Потому что она отдаёт свою зарплату моей сестре! — бросил он с вызывающей дерзостью, даже не пытаясь смягчить формулировку.
В комнате повисла гробовая тишина.
Мама растерянно переводила взгляд с меня на него. Я почувствовала, как горячая волна стыда поднимается от живота к горлу.
Папа молчал, но по тому, как напряглась его челюсть, я поняла — внутри него закипает буря.
Он медленно поставил сумку на пол. Движения были резкими, словно он с трудом сдерживал эмоции. С детства я знала: если папа становится таким спокойным, значит, дело серьёзное.
— Повтори, что ты сейчас сказал, — тихо произнёс он, глядя на Сергея.
— Что именно? — тот пожал плечами, делая вид, что всё в порядке. — У моей сестры проблемы, на ней висит большой кредит. Мы ей помогаем. Она нам не чужая.
— И при чём здесь моя дочь? — резко вмешалась мама. — Оксана работает без передышки, растит ребёнка, а ты…
— А что я? — Сергей наконец отложил телефон и поднялся. — Я тоже работаю. И как глава семьи решаю, куда идут наши деньги.
Наши деньги…
Это слово резануло слух.
Эти средства зарабатывала я: аналитик в крупной IT-компании, по двенадцать часов в офисе, ноутбук таскаю домой даже по выходным. А потом возвращаюсь и узнаю, что на новую куртку для Артёма средств нет, потому что снова нужно закрывать очередную дыру в бюджете золовки.
— Оксана, — папа повернулся ко мне, — это правда?
Я кивнула. Голос не слушался. Стыд душил меня — не только из‑за того, что муж распоряжается моими доходами, но и потому, что я слишком долго молчала. Позволила этому стать нормой. Превратилась в загнанную женщину, которая боится возразить.
— Сколько? — коротко спросил папа.
— Всё, — едва слышно ответила я. — Нам оставляет только на продукты и коммуналку.
