Аромат запечённой утки вперемешку с пряными грибами висел в комнате плотной завесой. Бокалы звякали, гости говорили одновременно, перебивая друг друга, смеялись — типичный субботний приём у свекрови. Галина Павловна, сияя от удовольствия, обходила стол и щедро разливала коньяк. Её праздник, её дом, её правила.
Оксана сидела напротив мужа и почти не притрагивалась к еде. Олег улыбался, поддакивал дяде Игорю, услужливо подливал соседу по даче. Его ладонь лежала на столе — расслабленная, уверенная, будто у человека, который держит жизнь в кулаке. Оксана смотрела на эту ладонь и ощущала, как внутри медленно поднимается тяжёлая, густая злость.
Ей тридцать два. Семь лет брака. Семь лет она наблюдала эту самую руку: как та небрежно отмахивается от трудностей, как выводит подпись под кредитом на автомобиль, который им был не по карману, как лениво листает телефон, пока она после двенадцатичасовой смены в поликлинике моет пол и качает на руках плачущую трёхлетнюю Софию.
— Оксаночка, что притихла? — пропела свекровь медовым тоном. — Муж тебя не обижает?
За столом послышались смешки. Лёгкая, «безобидная» шутка.
Олег усмехнулся.
— Мам, да я к ней даже пальцем не прикасаюсь. Она у меня золото.
«Золото», — горько повторила про себя Оксана. Золото, которое тянет ипотеку, автокредит, оплату садика и бесконечные «мам, купи». Золото, которое прошлой ночью в два часа сидело у кровати дочери с градусником, потому что «папе нужно выспаться, ему на работу».
— Ой, мой Олежек всегда был настоящим кавалером, — с умилением продолжала Галина Павловна, поправляя дорогую шёлковую блузку. — Я с детства внушала ему: женщина — это святое. Он и посуду, бывает, сам моет. Правда, сынок?
Олег важно кивнул, словно подтверждая общеизвестный факт.
— Разумеется. Я же не какой-нибудь там.
Ком подступил к горлу. Оксана взяла стакан воды, но пальцы предательски дрожали. Она осторожно поставила его обратно. Только не сейчас. Только не за этим столом.
Однако свекровь останавливаться не собиралась.
— Я вырастила мужчину, и ни разу не пожалела, — произнесла она, снова наполняя рюмку. — Настоящая опора. Не то что нынешние… — её взгляд скользнул по невестке, будто прицениваясь. — Кому-то, можно сказать, крупно повезло.
Тётя Людмила одобрительно вздохнула:
— Галочка, ты всю душу в него вложила.
Душу…
Оксана невольно вспомнила прошлый год. Тогда Олег «по соглашению сторон» лишился работы — на самом деле просто не выдержал давления. Три месяца он проводил на диване с телефоном, гоняя танки и рассуждая о перспективах. Перспективы, правда, искала она — соглашаясь на дополнительные смены. А Галина Павловна звонила ежедневно:
«Поддержи его, Оксаночка. Он мужчина, ему тяжело. Не дай ему сломаться».
Она и поддерживала. Готовила ужины, платила счета, молчала, когда хотелось кричать. А он «страдал» — за её счёт.
— Он у меня с детства такой самостоятельный, — не унималась свекровь. — В школе все оценки сам исправлял, помощи ни у кого не просил.
Оксана медленно подняла глаза. Ложь — откровенная и бесстыдная. Она прекрасно знала, что его школьные успехи были вовсе не его заслугой.
